Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 87

А я залипаю на нереально синих глазах, от которых не могу оторваться. Щёки всё так же жжёт. Сердце скачет в груди чокнутым кузнечиком.

Дверь за братом закрывается. Мы остаёмся вдвоём.

— Я правильно понял? Я… дорог тебе? Я… тебе нравлюсь… Мышка?

Глава 36

Кай

— Я правильно понял? – спрашиваю, и мой голос опускается до интимного. – Я… дорог тебе? Я… тебе нравлюсь… Мышка?

Я смотрю на неё испытующе. И не могу сдержать улыбку. Ведь уже знаю ответ.

Она уже сказала «да». Тогда, в её квартире, подо мной. Со стоном и таким выражением лица, что от воспоминаний кровь бурлит, приливая в пах.

Вот чёрт. Не хватало мучиться со стояком в больничной палате.

Я беру её руку. Подношу к губам и мягко касаюсь прохладной кожи. От затылка вниз тут же устремляются мурашки. Как же хочется подмять её под себя и продолжить прямо с того момента, на котором нас прервали.

Взгляд Дарины прикован к моему лицу. К моим губам. А затем и к языку, кончиком которого я прохожу от костяшек её пальцев вверх, к запястью. Сладкий вкус её кожи запоминается рецепторами как самое вкусное лакомство.

— Боже, – выдыхает она, краснея до цвета моей любимой краски. – Кай…

Это её «Кай», заставляет всё тело напрячься в предвкушении. Не сейчас, да, но я сделаю с ней всё то, о чём так долго мечтаю. Буду любить её долго. Увезу туда, где нас никто не отвлечёт. И не выпущу из постели дня три.

Я вдыхаю её запах. Вся палата пропахла пионами и розами, но её сладкий аромат сильнее. Она пахнет так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не впиться в этот соблазнительный рот. Останавливают только её травмы. И осознание того, что ей будет больно. А мне нужно не это. Я хочу слышать стоны удовольствия. Хочу увидеть её оргазм.

— Я жду, – низким, бархатистым голосом произношу я ей в руку. Улыбаюсь.

— Да. Да, чёрт побери! – не выдерживает моя Мышка. – Ты мне нравишься!

В груди внезапно оживает сердце. Его громкий резкий стук слышит даже она.

Я знаю. Знаю, но всё равно мне нужно слышать это от неё. Каждый день. Каждый час.

Особенно теперь, после того, как я чуть не потерял её.

— И я тебе дорог. Верно?

— Да, – уже тише отвечает она.

Под моими пальцами часто пульсирует её кожа на тыльной стороне тонкого запястья.

— Можешь… тут есть… зеркало? – смущённо спрашивает она, озираясь по сторонам.

Половина её лица распухшая. От носа почти до виска под глазом тянется фиолетово-жёлтый синяк. Губа разбита и воспалена. Не стоит ей видеть себя такой. Она закроется, а мне это не нужно. Мне нужна она. И её нежность. Как тогда, в квартире.

— Тебе оно не нужно, – я прижимаю её руку к своей щеке. – Ты прекрасна.

— Кай, я…

— Ты мне не веришь?

Она смотрит на меня долго. Что-то обдумывает. Открывает рот, чтобы что-то сказать. Наверное, возразить. Но выдыхает:

— Верю.

В палату входит медсестра. Я слежу за каждым её движением. Жду, когда свалит, чтобы продолжить ту игру, что мы с Мышкой начали.

Как только дверь за медработницей закрывается, я встаю и опускаю шторку-жалюзи на окне в коридор. Щёлкаю замком на двери. Расстёгиваю половину пуговиц своей рубашки. Возвращаюсь к Дарине.

Её взгляд опускается с моего лица на расстёгнутые пуговицы. Она начинает дышать чаще. Я опускаю голову, скрывая улыбку.

— Что ты… делаешь? – непонимающе спрашивает Мышка.