Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

© К. Демина, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Глава 1,

в которой герой просыпается

«Чтобы сберечь нервы, просто нужно быть покладистой и класть на все, что тебя не устраивает».

Из письма одной очаровательной леди своей подруге

Ивану снилось лето. Такое, летнее – с желтыми одуванчиками, зеленым лугом и синим небом, по которому плыли одинаковые кучерявые облачка. Причем ровным таким строем.

И сама картинка была яркою, но какою-то чрезмерною, что ли. И грубоватой.

— Вань, а Вань… – донеслось откуда-то из-за горизонта, заставив Ивана к этому горизонту повернуться.

Он и руки раскрыл, готовый заключить в объятия Марусю, которая бежала навстречу, причем снова как-то… Как в кино?

В очень странном кино.

Она отталкивалась, взлетала по-над лугом и одуванчиками, слегка нарушая ровное движение облаков. Потом, повиснув в воздухе на мгновенье-другое, опускалась, и взмывала широкая юбка сарафана, а за рукавами тянулись тонкие светящиеся полосы.

И Иван, всецело осознав, что сон у него ныне романтической направленности, ощутил острую потребность двинуться навстречу. Такими же огромными скачками и с зависанием в воздухе. А то вдруг сон обоюдный? И получится, что Маруся бегает, а он стоит столбом, не проявляя инициативы.

— Маруся… – воскликнул он, надеясь, что звучит нежно, но хриплый голос шуганул облачка. – Маруся, я тут… Маруся…

И оттолкнулся от земли, чтобы взмыть по-над лугом, заодно отметив его идеальную круглую форму, будто циркулем очерченную. В природе так не бывает, а во снах – пожалуйста.

Бежать было тяжело, что тоже нормально для снов, но если оттолкнуться…

— А чего он дергается? – донеслось с небес.

— Может, кошмар какой снится? – задумчиво ответил второй голос. – Будить надо. Тряси!

— Я трясу!

— Чего он напился-то?

— Понятия не имею, но не он один… Сабуров вон второе ведро выхлебывает и матерится.

Ну чего пристали? Спит Иван.

И ему снится… хорошее же снится. Вот сейчас добежит, поймает Марусю, закружит и предложит выйти за него замуж. По-настоящему.

— Может, воды…

— А если нет?

— Тогда так волочь, пока парни до него не добрались… Слушай, он, когда выпьет, всегда такой буйный?

Ложь! Вовсе Иван не буйный. И пить не хотел. Просто так получилось.

— Маруся! – воскликнул он и поймал ее на руки. Крутанул, удивляясь тому, что воздух сна сделался плотным. – Выходи за меня…

Маруся посмотрела – то ли с любовью, то ли с укором – и собралась ответить. Согласием. В конце концов, это Иванов сон, потом выдохнула:

— Му…

И дыхание ее было каким-то странноватым… Травою от нее пахло. И еще чем-то, совершенно нехарактерным. Нет, со снами такое бывает.

— А он его не сожрет? – с сомнением поинтересовались с небес.

— Быки едят траву, вообще-то.

Маруся выдохнула, жарко так…

— Это нормальные быки едят траву. Тоже нормальную. А в здешних после конопли я не уверен. Менельтор, не надо его жрать. Во-первых, хоть и придурок… – Кто придурок? – …но наш. Я к нему, можно сказать, привык. – Маруся сопела и, вытянув губы, чмокала ими, явно требуя закономерного продолжения романтики, но у Ивана уже закрались некоторые сомнения. – Во-вторых, хрен его знает, что он там пил. Еще отравишься. О! Молодец, вода нам поможет.… теперь лей…

Маруся взмахом руки вдруг опрокинула Ивана на траву и привалилась сверху. Или сбоку? Главное, тяжеленная – не поднять, не сдвинуть. И смотрит с укоризной, будто знает про Ивана что-то донельзя стыдное. А с небес, со всех облачков сразу, вода полилась. Леденющая!