Полуночные ведьмы - Элизабет Бекер Страница 10

Луиза сперва не знала, как ответить, хоть и выдохнула с облегчением, что не придется обсуждать признание Питера. Но она не очень поняла вопрос. Нью-Йоркский университет несколько лет был ее главным планом. Мечта родилась в маленьком номере отеля, когда Луизе исполнилось шестнадцать. После экскурсии по университету мама громко восхищалась библиотеками, общежитием и учебным корпусом. Вечером они сидели на кровати в номере отеля и просматривали на мамином телефоне учебные курсы.

— Смотри, сколько тут направлений по экономике: экономика в СМИ, экономика инноваций, микрофинансирование и учет, – перечисляла мама, поддразнивая. – Твой математический зануда-мозг будет на седьмом небе от счастья!

Ее глаза так сияли, что Луиза и сама загорелась.

— Ну да, о чем речь, ты же знаешь, – ответила она Питеру. – В пятницу уезжаю.

— И что потом? Диплом по экономике? Отправишься покорять мир финансов?

Едкость в его голосе поразила ее. Они с Питером не обсуждали ее планы с тех пор, как Луиза сообщила ему о своем решении по поводу Нью-Йоркского университета. Питер избегал разговоров о будущем, но Луиза старалась не принимать это на свой счет. Он ведь не смог никуда поступить, даже в техническое училище. И хотя Питер отшучивался, она знала, что он глубоко переживает.

— Что за внезапные подозрения насчет Нью-Йоркского университета? Прекрасное место.

Питер нервно кусал ногти на левой руке.

— Прекрасное место. Для некоторых.

У Луизы голова раскалывалась с похмелья. Она не хотела ругаться. Она хотела хорошо провести последние дни в Ричмонде вместе с лучшим другом.

— Что ты хочешь сказать, Питер?

Он продолжал кусать ногти, хотя, кажется, уже сгрыз их до мяса.

— Это не… Кажется, будто это не ты.

Он поправил зеркало, въезжая в поток машин, направляющихся по мосту над бурлящей рекой Джеймс, поднявшейся от дождей прошлого месяца. Луиза потерла висок. Она понятия не имела, о чем речь. А кто она, по его мнению, на самом деле? Все, что происходило последние два года, каждый урок, каждое дополнительное занятие приближали ее к поступлению в университет.

— Нам не шесть лет, и мы не играем в переодевания в подвале вашего дома. Я вот помню, ты астронавтом стать хотел. И что с того?

Губы у Питера дрогнули, но он не улыбнулся.

— Я понял твою точку зрения, но… – Не отрывая глаз от дороги, он вздохнул, словно собираясь с духом. – Просто скажи, что едешь туда ради себя, а не ради своей мамы. Один раз честно скажи, и я больше никогда не подниму эту тему.

— Зачем ты так? – удивилась Луиза. Да, ее маме нравился Нью-Йоркский университет, но ведь Луиза сама его выбрала. Она, а не мама решила туда поступать. Или Питер считает ее марионеткой? – Конечно, я еду по собственному желанию, а не для мамы.

— У нее все будет хорошо, Луиза, – мягко сказал Питер, – у нее давно уже все в порядке. Нет необходимости принимать решения только для того, чтобы порадовать маму.

У Луизы скрутило живот. Питер лучше других знал, как тревога за маму влияла на ее жизнь, как тяготили ее бесконечная печаль и приступы депрессии матери даже спустя годы после того, как они переехали из дома с садом в Ричмонд. Мамина тоска была подобна реке, которая полноводно текла через все детство Луизы, создавая долины и ущелья в ее душе. А Питер считает, что она может просто притвориться, будто ничего не было? Будто горький опыт не отзывается так живо в каждой клетке ее тела?