Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 10

Я тоже протянула руку, и сильные пальцы сомкнулись вокруг моих. Свет мигнул, и белоснежный мир схлопнулся за моей спиной. Я выставила вперед руки, по опыту зная, что реальность собьет с ног. Но Антон успел поймать меня – точнее, смягчить удар. Благодаря ему колени не стукнулись о плитку, а тихо на нее опустились.

Убедившись, что я не собираюсь падать вперед, Антон тут же отступил. Пока я уговаривала себя подняться, борясь с приступом тошноты, он стоял рядом, по-армейски сцепив руки за спиной.

— Все в порядке. Я тут.

Тошнота постепенно улеглась, осталась только ноющая боль в центре груди. Остаткам моей души не нравилось пропускать сквозь себя смерть – каждый раз я чувствовала, что внутри что-то сгорает, как от электрического тока, и остается только съежившийся комочек с обгоревшими ошметками.

Я глубоко вздохнула. Сама виновата. Не было бы души – нечему было бы сгорать.

Со второй попытки я поднялась на ноги, с трудом выпрямилась и огляделась. Я стояла на знакомой кухне с бежевыми шкафчиками и табуретками вокруг стола – за столько лет Фрося не заменила их на стулья. На улице уже стемнело, и под потолком горело несколько плафонов, расплескивая по поверхностям нежно-оранжевые отблески.

На столе лежала маленькая розовая гитара.

— Ты… Кхм. Играешь на гитаре? – спросила я, украдкой оглядывая себя.

Одежда была та же, что с утра: плотные колготки, кожаная юбка и свитер. Даже сапоги не пострадали. Как-то я вывалилась от Озера вообще без ничего, и Антону пришлось срочно искать одеяло, а Аскольду – везти найденные в шкафу на скорую руку вещи.

— Это укулеле. Фрося купила Милане на день рождения, а разбираться мне. Как обычно, – уголок губ дрогнул, и Антон едва заметно усмехнулся. Черты его на мгновение смягчились, как всегда бывало, когда он говорил о дочери. – Будешь чай?

Я прислушалась. В квартире бывшей Весенней Девы было подозрительно тихо.

— А где все?

— Ванька с Миланой в кино. Фрося на маникюре.

Я доковыляла до табуретки и опустилась на самый краешек.

— Сколько времени?

— Восьмой час.

— Ага…

— Чай?

— Да, спасибо.

Пока я успокаивала себя неглубокими вдохами, Антон бесшумно перемещался по кухне. Судя по черному пиджаку поверх водолазки, он собирался на работу. Ну да, все сходится: суббота, вечер. Клуб открывается в девять. Хорошо, что я успела раньше…

Антон залил пакетики кипятком и поставил передо мной розовую чашку.

— Ты потом на работу? – спросила я, наблюдая, как за окном вечер растворяет очертания дымчатых облаков. По ощущениям в мире ничего не изменилось. Весна не наступила.

— Да. – Антон снова взялся за укулеле, провел пальцами по струнам. Пара нежных аккордов боязно тренькнула и растворилась в тягучей тишине пустой квартиры. – Кто был сегодня?

Я коснулась чашки – горячо. Подула на поверхность темной жидкости – пар ушел почти мгновенно.

— Пожилой человек. Умирал один у себя в квартире. Что-то с легкими.

— Ясно.

Антон молчал, пока я маленькими глотками пила крепко заваренный чай. Он никогда при мне не ел и не пил. Сначала я чувствовала себя неловко, но потом поняла, что иначе он не мог. Антон много лет служил Хельге – строгой женщине в красном платье, которая раз в полгода замораживала ему сердце.

Теперь этой женщиной была я.

— Как дела у Вани? – осторожно спросила я.