Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен Страница 101

Едва слова сорвались с губ, как под ногами задрожала земля. Все в чертоге встрепенулись, кроме Снорри. Он рассмеялся.

— Видишь? – произнес ярл. – Боги ей благоволят.

— В самом деле, – ответил Харальд. – А она куда более грозная, чем я ожидал.

Шагнув в сторону, он добавил:

— Не буду стоять перед тобой и богами, старый друг.

Снорри фыркнул, потом схватил меня за руку и потащил вперед. Остальные последовали за нами, в том числе и Бьорн. Однако, когда мы прошли мимо, Харальд снова подал голос:

— Бьорн. Что стало с Рагнхильдой?

Бьорн замер и обернулся.

— Мертва, но ты и сам это явно знаешь.

Харальд склонил голову в знак согласия:

— Кто лишил ее жизни?

Молчание.

— Какое это имеет значение? – вмешался Снорри, вставая между Бьорном и Харальдом. – Она шпионила за мной и поплатилась.

— Никакого, – пожал плечами Харальд и встретился со мной взглядом. – Однако твое лицо было последним, что она видела, Фрея, и это стоило ей жизни. Пойдем, Тора.

Не говоря больше ни слова, конунг Нордланда и высокая женщина покинули чертог, оставляя нас наедине с изваяниями богов.

— Не Харальд сейчас нас должен заботить, – напомнила Ильва, подталкивая Снорри в противоположном направлении. – Сейчас он даже не угроза.

— Женщина с ним – дитя громовержца Тора, – произнес ярл. – И он явно взял с собой Скади, обе смертельно опасны.

Я понятия не имела, кто такая Скади, но дети Тора способны призывать молнии, а это уже само по себе внушало ужас.

Если Ильва и разделяла мою тревогу, она не подала виду, лишь сказала:

— Ни одна не призовет чары в пределах Фьялльтиндра, так что препятствием они станут потом. Мы должны сделать то, ради чего пришли. Все твои клятвы о войне станут пустым звуком, если Фрея не принесет жертву, и боги ее покарают.

Снорри не поддавался, не отрывая взгляда от дверей, через которые удалился Харальд, но затем зарычал, достал из кармана горсть серебряных монет и сунул их мне в ладони.

— Проси богов о милости.

«Сам проси», – хотела сказать я, но молча кивнула и пошла к изваяниям.

В чертоге не было настила, лишь голый камень, и через него протекал ручей, чьи рукава образовали островки, где стояли боги. У ног каждого лежали груды подношений, и я переступила воду, чтобы положить у изваяния Ньёрда монету.

«Ньёрд, я прошу твоего прощения за…»

Я запнулась, когда на меня нахлынули воспоминания. Не о том, как со мной обращался Враги, но о том, как он злоупотреблял силой, которую даровала ему кровь Ньёрда. Я вспомнила, как он ради забавы раз за разом выбрасывал на берег кита. Вспомнила всю рыбу, которая могла накормить людей, но из-за его беспечности сгнила на берегу.

«Он осквернил твой великий дар».

Я положила следующую монету у ног богини, в честь которой меня назвали, и сразу подумала о брате.

«Фрейя, прошу, принеси Гейру и Ингрид любовь и счастье. И много малышей», – добавила я, зная сокровенное желание подруги.

С Бьорном, Снорри и Ильвой, следовавших за мной по пятам, я переходила от одного бога к другому, делала подношение и просила их ниспослать милость тем, кто мне дорог. Тем, кто нуждался в помощи. Тем, кто ее заслуживал.

Когда настал черед Локи, я подумала о себе. Локи – бог хитрости, он наделял своих детей способностью принимать чужой облик, и к его благосклонности взывали обманщики.