Стражи восемнадцати районов - Антонина Крейн Страница 102

— Мы молодцы, – сказал я.

— А ты сомневался? – фыркнул Феликс.

Мы уже переходили Львиный мост, ведущий прямо к нашему дому. Свет во всех окнах был погашен, соседи спали. Только на подоконнике в гостиной светилась розовая лампа, установленная над микротеплицей. Последнюю неделю Феликс старательно выращивал там магические грибы. Я надеялся, что это не значит, что он решил стать последователем героев Кастанеды и будет неистово жрать урожай во имя путешествий в мир духов.

А еще я надеялся, что к нам не нагрянет полиция, вызванная какими-нибудь бдительными старушками: ведь грибы, ярко-синие, уже были видны с улицы. А зрение старушек имеет волшебное свойство становиться острым, как у коршуна, в те моменты, когда они в чем-то подозреваютсоседей.

Хотя… Я вдруг понял, что уже очень давно не видел тех самых пожилых сплетниц и сыщиц, почти хрестоматийных городских персонажей, что раньше сидели на скамейках у подъездов и перемывали всем косточки. Куда они делись? Неужели умерли, а новое поколение предпочитает иные развлечения – например, интернет?

Что, если немалая доля троллей в Сети – те самые старушки? Хм.

Я всерьез задумался над своей теорией (а еще над тем, что из городов вместе со старушками пропали воробьи, – конспирологи, ваш выход!), когда Феликс, открыв дверь в парадную, вместе с ней открыл и новый уровень нашей беседы.

— Кстати, о магии, – сказал он, и что-то в его голосе заставило меня напрячься. – Мне нравится то, с каким энтузиазмом ты поглощаешь энциклопедии о магическом мире, да и на наших занятиях по применению артефактов и зелий показываешь себя молодцом. Но тебе надо изучить кое-что еще.

— Собственный дар? – предположил я.

— Ох, это обязательно, – вздохнул Феликс. – Но тут я пока не нашел тебе учителя… Сейчас я имею в виду практическое колдовство. Настоящие заклинания – как те, которыми пользуюсь я.

Это действительно было важно. Никаких возражений не возникло, да и не могло возникнуть.

Другое дело, что интуиция не подвела меня, когда я ожидал подвоха. Потому что Феликс продолжил:

— Давай начнем прямо сейчас.

— Ночь же на дворе! – здраво возразил я.

— Самое колдовское время, – обрубил он.

Вот как-то так и получилось, что обучение заклинаниям началось принудительным образом и сразу после похода в бар, ведь, по словам Рыбкина, полученная перед сном информация усваивается лучше всего.

Я не был уверен в этом. Но был уверен в другом: Феликс – садист.

Сейчас, днем, разбуженный им так же жестко, как прежде усаженный на чтение (ей-небо, он чуть ли не привязал меня к стулу, так сильно я сопротивлялся), я прошел в ванную, мрачно сунул зубную щетку в рот и посмотрел на себя в зеркало. На щеке осталась вмятина от книги. Глаза покраснели так, будто я всю ночь кутил, а не пытался разобраться в формулах заклинаний.

По просьбе Феликса я полночи изучал методичку, представлявшую собой ксерокопию личного дневника одного карельского шамана. Рыбкин заявил, что шаман, несмотря на пугающую безграмотность («дарагой днивникъ», – писал он), был гением своего времени – и мне стоит взять его работы на заметку.

Читать было непросто. То, как шаман обращался с деепричастными оборотами, делало его в моих глазах полным извращенцем. Видимо, в какой-то момент мозг просто не выдержал этого ужаса и отключился – вот я и уснул лицом в стол.