Память мёртвых на Весах Истины - Анна Сешт Страница 102

— Никто не попадает в Дуат во плоти. Это против всех законов Маат. Пространство там иное, и времени нет вовсе. Но это хорошо… что ты цел и почти невредим.

— Да уж. Я не вполне понял, чем это наше приключение отличалось от того боя в гробнице, но видимо, отличалось.

Девушка задумчиво перебирала свои снадобья.

— Тогда мы были на самой границе. Так сказать, в преддверии. А теперь оказались там, где и я бывала прежде только в видениях. Мои живые глаза не видели там – я могла узреть что-либо только глазами своего второго Ка. Но сейчас… – она замолчала.

Нахт вздохнул, сел напротив. Нужные слова на ум не шли, да она ничего и не ждала. Меджай накрыл ладонью её тонкие пальцы, прохладные, хрупкие.

Шепсет вдруг порывисто обняла воина, уткнулась ему в плечо, заговорила тихо, порывисто, не давая вставить ни слова.

— Ты спас меня там, понимаешь… спас. Когда он звал меня, побуждая бросить всё и всех, это казалось так… правильно.

Она рассказывала о разговоре с Сенеджем, который Нахт даже не слышал. Там, в тайнике, ему казалось, что жрица то ли шепчет молитвы, то ли говорит с мертвецами. Теперь он понимал, почему тогда ей так важно было услышать. Осторожно меджай погладил девушку по волосам, заплетённым в тонкие косы, украшенные бусинами, которые дарила ещё Садех.

— Это ты нас спасла. Призвала их всех. Знаешь, это было жутко, но вместе с тем как-то… естественно – сражаться с ними плечом к плечу. Не могу объяснить. И я благодарен им. Но, конечно, до сих пор не по себе. Хоть бы не снились все эти наши помощники… – Нахт тихо рассмеялся, но девушка напряглась, чуть отстранилась, вглядываясь в его лицо. Хотела что-то сказать, но к ним постучали, и Шепсет резко отстранилась.

Слуга застыл на пороге, кашлянул, глядя на меджая и жрицу, сидевших на циновках совсем рядом. Хека поднялась и потянулась.

— Мой господин хотел бы увидеться с вами, если вы готовы, – учтиво сообщил слуга и чуть поклонился.

Отказ и «неготовность», конечно же, не подразумевались.

— Как раз попрошу у него новый щит и копьё, – пробормотал Нахт, когда они с Шепсет направились на встречу с чати. – Очень надеюсь, что твари там подавились отменным меджайским снаряжением! Кстати, надо бы поесть.

Уголки губ жрицы дрогнули в улыбке, хотя взгляд оставался тёмным, печальным.

Слуга провёл их в храмовую рощу к уединённому пруду в тени раскидистых священных акаций, во множестве росших в Абджу. Навстречу шла пара молчаливых жрецов – судя по амулетам, служителей Усира. Должно быть, они как раз только что закончили беседу с чати. Один из жрецов уносил большой ларец с надписями – кажется, последний из тех, которые открывала Шепсет.

Для Таа произошедшее тоже не прошло бесследно. Он держался с неизменным достоинством и невозмутимостью, но под глазами залегли тени, а лицо выглядело более осунувшимся. Похоже, и ему не удалось крепко поспать в минувшие день и ночь, хоть он и не спускался в Дуат.

После обмена приветствиями чати усмехнулся.

— Хотелось бы мне просто наградить вас за подвиг и огромный вклад в наше общее дело, но увы, время по-прежнему не на нашей стороне.

— Я должна спешить в Хэр-Ди, – подтвердила Шепсет.

— И до границ с землями чехену тоже, как я понимаю, путь неблизкий, – добавил Нахт.

— Прекрасно. Ваша ладья отбывает уже на закате. По моему приказу вас доставят в Хэр-Ди, а потом – в Дельту. Собственно, потому я и позвал вас. Здесь наши пути на некоторое время расходятся, – чати развёл руками. – Мне придётся задержаться в Абджу, заняться кое-какими делами, в частности, касающимися осквернения местных святынь…