Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен Страница 105

А Бьорн никогда не мерз.

Что происходит?..

Те, кто выпил отвар, пялились на жертвоприношение странным, немигающим взглядом. Я прислушалась к себе – подействовал ли на меня тот крошечный глоток.

А как понять? Как различить, вижу я правду или морок?

Я снова посмотрела на алтарь и обнаружила, что, пока я отвлеклась, его обагрила кровь еще нескольких животных. На лицах людей вокруг алели ее полосы, оставленные руками годи. В нос бил медный запах.

Бум, бум.

Сердце заколотилось в такт барабанам, мир вокруг задрожал.

Бум, бум.

— Пора, – шепнула Ильва мне прямо в ухо. – Только попробуй оплошать.

К алтарю подошел воин Снорри. Вот только в руке он держал не курицу, а веревку, на которой вел быка, и я с трудом сглотнула, чувствуя, как меня подталкивают в спину. Люди расступились, покачиваясь под бой барабанов.

Или они стояли неподвижно?

Всякий раз, глядя на толпу, я видела иное. Я терялась, что явь, а что наваждение от отвара.

Каждый шаг давался со все большей мукой, я задыхалась, будто снова мчалась в гору наперегонки со смертью, но алтарь не становился ближе. Я сорвалась на бег, споткнулась, вдруг оказалась на камне и, протянув руку, коснулась теплой шкуры быка.

Он вздрогнул, повернул большую голову и воззрился на меня. Глаза его походили на черные провалы.

Годи вложил мне в ладонь нож.

Я уставилась на костяной клинок. Кровь на нем кружилась, накатывала, словно морской прибой. Ее смрад меня душил.

— Я его подержу, – вдруг услышала я Бьорна.

В одной руке он сжал веревку, другой обхватил рог животного. Бык был старый, с седой мордой. Он беспокойно переступил – то ли от запаха крови, то ли от толпы, то ли от некоего звериного чутья, что его конец близок.

— Ты знаешь, что делать?

Голос Бьорна звучал глухо, будто он стоял в дюжине шагов, а не совсем рядом.

— Да.

Годи начал взывать к богам, предлагая им жертву, но его крики утонули в поднявшемся ветре. Он трепал на мне платье и вороньи перья, под его натиском шелестела листва, скрипели и стенали деревья.

Годи умолк, и Бьорн проронил:

— Давай, Фрея.

Я сжала нож крепче. В небе сверкнула молния, раскалывая ночь, и снова воцарился мрак. Люди вскинули головы, и как раз в тот момент вниз ринулась стая черных птиц, закружившись хаотичным танцем, а лес ожил воплями зверей, слившихся в нестройный гул. Бык беспокойно переступил с ноги на ногу и взревел.

— Фрея, – прошипел Бьорн, – если он рванет, я не удержу.

Я не могла шелохнуться. Не могла оторвать взгляд от вихря из птиц. Знамения. Знаки, что боги взирают, и я вдруг поняла, что сомневаюсь, такой ли жертвы они ждали. Но дух сказал, что если я этого не сделаю, то поплачусь жизнью.

Молния снова прочертила в небе дугу. Раз, другой, третий, грянул оглушительный раскат грома, но даже он не смог потопить яростный бой барабанов. Бык взвился, пытаясь вырваться из хватки Бьорна, а птицы обрушились вниз, крылья захлестали меня по лицу. Глаза быка закатились.

— Фрея!

Оплошаю – и поплатится моя семья.

— Примите эту жертву, – выдохнула я и полоснула ножом по шее быка.

Он рванулся, увлекая за собой Бьорна, а затем рухнул на колени. Кровь хлынула в желоба, заполняя чашу в руках годи.

Все смолкло, даже барабаны. Вороны растаяли, словно дым.

Я дрожала, глядя, как бык оседает на землю и застывает в смерти.