Полуночные ведьмы - Элизабет Бекер Страница 109

— Хочешь, я тебе покажу?

Питер удивился, но кивнул.

— Смотри. – Она поднялась, подошла к дереву и тронула низкую ветку, длинную, узловатую, тянувшуюся параллельно земле. Ветка была достаточно массивной и прочной, чтобы выдержать их обоих. Маленькой девочкой Луиза балансировала тут, представляя себя гимнасткой, а бабушка и прабабушка, расположившись в шезлонгах на лужайке, изображали строгих судей на соревнованиях.

Цветы среди больших глянцевых зеленых листьев завяли, их белые лепестки сморщились и поникли. Луиза провела рукой по ветке дерева, и пальцы задрожали, когда она коснулась одного из цветов, обхватила ладонью нежные лепестки, вдохнула их тонкий лимонно-ванильный аромат с нотками земли. По коже потекло тепло, и лепестки развернулись, образовав идеальное блюдце цвета слоновой кости, которое четко выделялось на фоне зеленых листьев.

Луиза подняла глаза на Питера. В его взгляде была вера в нее и восхищение от увиденного.

— Ого, – тихо выдохнул он.

Губы девушки тронула легкая улыбка. Страх перед тем, что ждало ее в ближайшие дни, немного отступил. Пока Питер наблюдал за ней, она прикасалась к другим поникшим цветам на ветках вокруг и выше, и в конце концов небо у них над головами расцвело яркими белыми лепестками.

Глава 20

Крозе, Вирджиния, 1950 год

ЭЛЕН

Дверь открылась, впуская теплый весенний воздух, хотя горы еще дремали в бурой зимней спячке. Элен, не поднимая головы, сказала по-английски с акцентом:

— Мы закрыты. – Ее совершенно не интересовало, кто там зашел. Женский центр в Крозе располагался в маленьком здании, где умещались всего две комнаты и примитивная кухонька. Но он прекрасно функционировал как клиника для сестер-августинок, когда они приезжали сюда из монастыря в долине. – Часы работы с девяти до двух.

Элен немного нервировало, что ее прерывают, ведь объявление с часами работы висело на двери. Сестры попрощались, помахав рукой, шагая белых рясах к фургону. Саму Элен должен был через горы увезти грузовик, но сначала следовало закончить бумажную работу, аккуратно заполнить и оформить карты пациентов.

Будучи единственной мирянкой при монастыре, она считала своим долгом выполнять рутинные задачи, хотя являлась самой опытной и квалифицированной медсестрой. Она прекрасно сочетала научные знания с природными способностями. Сесиль вскоре после поездки в пещеру неохотно дала племяннице благословение использовать дар, но не пытаться останавливать естественное течение жизни или смерти.

— Думаю, у Господа сейчас более важные битвы, – сказала Сесиль, объясняя, почему передумала. – Я забыла, как может выглядеть целительство, насколько это прекрасно. Полагаю, нам всем следует подстраиваться друг под друга и делать все возможное.

Так Элен провела последние годы войны, учась быть медсестрой и целительницей одновременно, находя возможность проявлять милосердие, даже когда мир вокруг сотрясался и рушился.

Через несколько лет после окончания войны орден отправил миссию в Вирджинию, и Элен умоляла тетю поехать с ней. У них никого не осталось в Онфлере: дядья, вернувшиеся домой, были настолько потеряны и сломлены, что не могли взять на себя заботу о племяннице; Ирен теперь жила в Канаде у родственников матери. И Элен ухватилась за возможность уехать из Европы, чтобы океан отделял ее от руин родного дома.