Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 109

Когти пронзили гобелен у них над головами.

Их лица оказались еще ближе. Кидан издала тихий звук – возможно, стон. Теперь ей было некуда бежать, некуда смотреть – только на него. Черные зрачки захватили ее, покрываясь золотистым жаром, растворяясь в великолепном красном оттенке. Она затаила дыхание, наблюдая, как он отдается своей природе.

И не испытала ни следа отвращения. Ни капли ненависти, даже когда попыталась отыскать хоть частицу. Никакой защиты. Вместо этого внутри шевельнулось ужасное желание, слабое и головокружительное.

Каждый раз, когда соприкасалась их кожа, тело предавало ее ужасной потребностью.

Пакет мгновенно опустел. Между ними остался лишь комок пластика. Соломинка выскользнула из его рта с влажным хлопком. Сузеньос тяжело дышал, зажав ее собственным телом. Его взгляд – мягкий, затуманенный эйфорией – был направлен на Кидан.

— Ты погубила меня, ты знаешь?

Его голос был пропитан лихорадочным сном.

Тон казался неправдоподобно плавным, но Кидан хотелось завернуться в него. Хотелось, чтобы он придвинулся ближе и шептал ей в губы. Она чувствовала, как взглядом умоляет его избавить их от страданий.

Может, если он прикоснется к ней, по-настоящему прикоснется, она сможет найти в себе ненависть.

Может, если они поцелуются, она снова захочет его убить.

Она винила во всем его. Это его желание перетекало в нее, делая ненасытной, и если они поглотят друг друга – так тому и быть.

Смятый пластиковый пакет упал на пол, но он продолжал держать ее за руку. Кидан сглотнула, прижав ладонь к его ладони. Длинные пальцы, острые и почерневшие на кончиках ногти. Кидан подняла голову и увидела на стене пять отметин. И представила на мгновение, как ощущается их касание к чему-то мягкому.

— Что я увижу, если ты укусишь меня за палец? – спросила она.

Его черные глаза горели, словно пылающие нефтяные пятна.

— Доброту.

— Правда?

Она ожидала чего-то страшного. Они оказывались в воспоминаниях похуже – грех, насилие, страсть. И все же ей ужасно этого захотелось.

Заглянуть в его сердце. Хоть мельком увидеть его доброту. Кусочек света во тьме, куда они, казалось, обречены падать вечно.

Кидан поднесла руку к его полным губам. Давая разрешение исследовать глубже.

Не отрывая взгляда, он поцеловал ее большой палец. Надавил клыком.

Помедлил, читая ее намерения.

Мягко проколол подушечку. Она вздрогнула, когда появилась капелька крови.

— Не осуждай меня, yené Роана. – Он отстранился и слегка улыбнулся. – Не знаю, что ты там найдешь.

Когда его язык показался и слизнул каплю, она ахнула.

В глазах закружились разноцветные оттенки, по венам разлился теплый поток, и она оказалась в другом месте.

Воспоминание из прошлого семестра. Первый раз, когда Сузеньос разжег камин вместо Этете.

Он возился с дровами, когда Кидан открыла дверь. Ее нос покраснел от безжалостного ветра, и она будет шмыгать всю ночь, если быстро не согреется. Он сдержал улыбку, когда она сбросила ботинки и шарф и неохотно устроилась рядом.

Он никогда не позволял зажигать в доме Адане свечи. С трудом выносил этот позолоченный камин. Но Этете постоянно его топила. Без него она дрожала по вечерам и кашляла в шарф. И все же открытый огонь каждый раз наполнял его разум ужасом – криками его людей, которые исчезали из этого мира один за другим.