Повелитель стали - Рейчел Шнайдер Страница 110

— Тогда ты уже не выйдешь.

Я плотнее заворачиваюсь в одеяло.

— Почему?

— Никто точно не знает. Люди заходят туда и пропадают. – Он запихивает в рот горсть сухофруктов и заканчивает разговор, затем закладывает руку за голову, а второй крутит украденный кинжал, устраиваясь на ночлег. – Постарайся немного поспать.

Я стряхиваю с рук крошки и делаю глоток воды. Над поляной снова проносится порыв прохладного ветерка, и я устраиваюсь так удобно, как только могу, что нелегко, поскольку земля тверда как камень.

Мы путешествуем уже много недель, и от места назначения нас отделяет менее суток. Все вокруг кажется чужим, будто я не на своем месте и каждый лист, каждая травинка знают, что Кента – не мой настоящий дом.

Меня словно щекочет чей-то взгляд, и, открыв глаза, я обнаруживаю, что Экер смотрит на меня. Он лежит на спине, повернув ко мне голову. За эти несколько недель его волосы отросли и закрывают лоб.

Я так и не решилась рассказать о внезапных проникновениях в его сознание. Я не знаю, как он это воспримет, учитывая, как тошно было мне самой, когда этот оракул Вэд копался в моих мозгах. Я изо всех сил старалась это прекратить, но в конце концов поняла, что физический контакт уничтожает любой барьер, который мне удается создать между его сознанием и моим. Совместная езда верхом не помогает делу.

Я постоянно вижу мир с его точки зрения. Его почему-то особенно интересует моя ключица. А еще он несколько раз концентрировался на моих бедрах, когда закреплял поводья.

В остальное время я вижу землю и небо его глазами, и в этом нет ничего примечательного. Но судя по тому, как он смотрит на меня сейчас, он начал о чем-то подозревать.

— Зачем тот оракул пытался меня убить, если он все равно собирался рассказать тебе, где живет целительница?

Он выглядит озадаченным.

— Вэд годами пытался заглянуть в мое сознание, но ему это не удавалось. Моя мать со своим другом-оракулом с детства обучала меня ментальному сопротивлению, поэтому он знал, что без рычага давления у него ничего не выйдет. Поставить на кон твою жизнь было разумно с его стороны.

— А что именно он хотел увидеть?

— Он искал одно воспоминание, в котором я разговаривал с отцом. После смерти моей матери он… – Экер замолкает, чтобы сглотнуть, затем продолжает: – Он впервые предложил мне выпить с ним. Это произошло в его личной гостиной, куда до этого он никогда меня не пускал. Он произнес речь о том, как нужно стойко переносить горе.

— Звучит так, будто это… тяжело вспоминать.

Он пожимает плечами, словно ему все равно.

— Вэд всегда был таким. Ему нравится копаться в чужих мыслях, чтобы удовлетворить собственное извращенное любопытство.

— А откуда вы друг друга знаете?

— Он был в тренировочном лагере со мной и Холлисом. – Мгновение мне кажется, что больше он ничего не расскажет, но затем он поворачивается на бок, лицом ко мне, и продолжает: – Он сын фермера, поэтому никто не ждал его пробуждения. Он никому не рассказывал о своем даре. До тех пор, пока не выдал местоположение нашего батальона мятежникам из Руазона. Они застигли нас врасплох посреди ночи и поубивали бы всех, если бы командиры не пожертвовали собой, проникнув в их ряды с тыла, предварительно привязав к спинам взрывчатку. – Он не отводит взгляд, не пытается спрятаться от боли, которую приносят эти воспоминания. – Только горстка наших выжила. Каким бы ни было наше детство, мы потеряли его в тот день, зато нас связало братство, равного которому нет. Никому в жизни я не доверял так, как этим пятерым.