Бессмертная тьма - Тигест Гирма Страница 111

— Тебе не обязательно говорить о нем, – честно сказала она.

— Говорить тут не о чем. Он убийца. Позор. Как я могу унаследовать свой Дом, если у нас такая слава?

Когда Юсеф посмотрел на Кидан, его лицо было невыносимо мрачным, и девушка сжала руки в кулаки, чтобы не обнять его.

— Продолжай принимать решения, которые не принял бы твой отец. Как сказала Слен, нельзя позволять врагам побеждать, верно? – Кидан попыталась улыбнуться.

Юсеф фыркнул и медленно кивнул.

Кидан вгляделась в слепые глаза Слен на наброске Юсефа и невольно подумала, что так лучше отражается суть ее взгляда. Сейчас в лице Слен появилась безжизненность, стальная броня, за которую не проникнуть. Это и притягивало Кидан, как мощный прилив.

Возможно, главным было не сдаться, а выжить, вопреки шрамам и щипкам, среди праведного гнева. Какая опасная, опасная мысль.

39

«Непрочная» – так можно было охарактеризовать новую договоренность между Кидан и Сузеньосом. Сузеньос обещал Кидан помочь получить обмен жизни; Кидан обещала не ходить к декану Фэрис с жалобами. Но расследование открыло ей двери в самые неожиданные места, и Кидан так до конца и не понимала, как связалась с «Тринадцатыми».

Кидан и Сузеньос аккуратно обходили друг друга, а в доме сосуществовали чуть ли не дипломатично – никогда не врывались в комнату, занятую другим.

Иногда, протискиваясь мимо Сузеньоса, Кидан вспоминала вечер в здании Южного Соста, и ее кожа вспыхивала, будто это к ее плечу он приникал губами и клыками. Воспоминания так будоражили Кидан, что она торопилась скрыться от Сузеньоса в ближайшей комнате. Оба очень старались не браться за старое. Но осторожничать наскучило, и однажды вместо того, чтобы выскользнуть из кабинета, в который собирался войти Сузеньос, Кидан осталась.

Темные глаза Сузеньоса заблестели от любопытства, он осторожно уселся за свой письменный стол напротив Кидан.

— Что учишь?

Кидан замялась, неуверенная, как действовать в рамках нового мирового соглашения.

— Дранактию, но что-то я в тупике.

Отчаявшись разобраться в квадрантизме, Кидан и ее сокурсники обратились к основным вехам в истории дранаиков – исследовали теологию и ее влияние на политические, социальные и экономические изменения. Тексты на эту тему стали самым мучительным чтением в жизни Кидан.

— Слен и Джи Кей считают, что задание в том, чтобы больше узнать о наших домашних дранаиках. – Кидан пристально вгляделась в Сузеньоса.

Странно скривив рот, он посоветовал посетить библиотеку современной литературы Дома Аджтафов, расположенную в другом конце кампуса.

— Годжамский[5] период, девятнадцатый век. Должно оказаться интересным.

Кидан вскинула бровь: ей стало любопытно. Готовая к тому моменту опробовать все, что угодно, она разыскала в северной части Укслея вторую библиотеку университета. В отличие от главной библиотеки, эта была обставлена элегантной мебелью и модернизирована электронными помощниками. На каждой белой поверхности мигал экран с парой наушников. Кидан села у одного из них и прослушала краткое изложение истории дранаиков, начиная с темного периода колониализма Восточной Африки, предшествующего торжественному созданию Панафриканского движения в двадцатом веке. Обнаружились интересные ей факты. При вступлении на престол эфиопские императоры получали новое тронное имя. В качестве головного убора военные чиновники по традиции носили львиную гриву. В разделе «Неизвестная история» Кидан наткнулась на имя императора, правившего областью Годжам, и вскочила на ноги.