Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 111

Затем стала грозить смертью мне (куда ей!).

А потом – и мне, и себе.

Рыдая, Митсерэу вспоминала, через что мы прошли, о том, как верно она мне прислуживала, и о любви, которую дарила без остатка.

Я не помнил самих событий, но сказал, что сердце мое с ней, и это чистая правда. Митсерэу я люблю больше всех и всего. Однако поход обещает стать очень опасным. Люди, которые взяли нас в рабство и отняли меч, – враги. Возможно, снова предстоит с ними сразиться. Возможно, на сей раз я точно погибну.

Митсерэу велела заглянуть в начало свитка и поискать там про свое обещание. Про клятву я ничего не нашел, однако прочитал о том, как мне явилась богиня; и вот перед ней уже я обязался беречь и любить Митсерэу. К тому же, по договору со жрецом, мы с другом обязаны вернуть певиц в храм. И, при желании, сделать им прощальный подарок. С последним, как верно заметила Митсерэу, выходит накладка.

Мы снова все обсудили, я даже прочитал отрывок из дневника, переводя записи со своей на ее речь. Митсерэу не могла успокоиться, переспрашивала: правда ли мне явилась богиня? Я устал повторять, мол, не знаю, просто здесь так записано.

— Вот бога реки я точно видел, пробовал отдать ему меч, но он не принял подношения.

Я снова процитировал его слова.

— Откуда знаешь, вдруг это он послал меня тебе?

Я покачал головой:

— Тебя послала твоя богиня. Тут так и сказано.

— Если уйдешь, то не сумеешь меня защитить.

— Я оставляю тебя в надежных руках. Не потащу туда, где опасность.

— В руках того страшилы-старикашки? К тому же я знаю женщин лучше твоего. Не успеешь ты выйти за порог, как Чече сделает меня рабыней.

— Я тебя когда-нибудь бил?

Митсерэу покачала головой:

— Не хочу говорить об этом.

— Так бил или нет?

— Да!

— Вот и славно. Рад слышать. Коли вынудишь – снова поколочу. Жрец разрешил. Он сказал: главное, не насмерть и не калечить. Не будешь слушаться – получишь тумаков.

— Так-то ты меня защищаешь? Кулаками? Лучше уж в опасности оказаться, лишь бы домой вернуться.

Так и не придя к согласию, мы закончили разговор. Я отправлюсь в путь один. Пусть себе злится, если хочет, но я буду далеко. Может быть, когда отыщу Фалькату, оставлю царя с царицей и вернусь за Митсерэу. Нет, знаю же, что к тому времени забуду ее.

Прибыл корабль, и на борту его много тех, кто зовет себя нашими друзьями. Кое-кто из них, без сомнений, и верно нам друг. О корабле Митсерэу сообщила служанка; жена стремглав бросилась к берегу, размахивая руками и крича во все горло. Ее увидели и бросили якорь. К берегу направилась шлюпка. Рот у Митсерэу с тех пор просто не закрывается; я с интересом все выслушал, но многого тут записать не могу.

Одна женщина с корабля осыпает нас поцелуями; это, говорит Митсерэу, ее ближайшая подруга. Из мужей, приплывших в лодке, мне знакомы трое. Первый – самый старший, одетый просто, но в то же время богато, невысокий, лысый и бородатый. Это благородный Канджу; он родом из Парсы, и на корабле нет никого главнее его. Второй – юноша, помощник Канджу, святой Тотмактеф родом из Кемета, как и моя супруга. Третий – капитан Муслак, невысокий и крепко сбитый муж чуть старше Тотмактефа; судя по записям, это он ходил со мной в храм за певицами. Мы потолковали; Муслак утверждает, будто мы с ним старые приятели, однако царя я все же как будто знаю подольше.