Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута Страница 112

Ну, тут его понять можно. Может, он и скотина, но ведь и товарищи революционеры не грамоту вручать шли.

— В той перестрелке полегли многие. Ясь был ранен. Его вытянули. Вылечили. Допрашивали. А потом судили и повесили.

Тоже вполне закономерный поворот.

— Я занял его место. И я лично пристрелил этого урода. Тогда все почему-то решили, что с Боевой группой покончено.

Это они зря.

— Он так удивился тогда… не важно. Ей вы не нравитесь. Твари.

— Взаимно.

— У других получалось как-то… сживаться с ними. Понимаете? А я не смог. Так до конца и не смог.

Ворон потёр грудь.

— Дело Яся я продолжил. Там много чего… если вам интересно, то изложу позже. Акции, экспроприации… прочие дела. Это всё политика. К делам духовным она отношения не имеет.

Михаил Иванович кивнул, соглашаясь, что именно так.

Не имеет.

— Проблема в другом. Чем дальше, тем яснее я осознавал, насколько всё это лишено смысла. Покушения. Налёты. Прокламации. Листовки. Хождения в народ…[2] я и сам как-то попытался. Только оказалось, что народу плевать. На идеи. На свободу. Что им куда интересней, какая будет весна и где кому траву косить. Что они, погрязшие в нищете, не знают и не хотят иной жизни. И не восстанут. Даже если мы убьём царя, не восстанут. На фабриках то же самое. Нет, кто-то готов подхватить, поддержать, но их мало…

Ворон закашлялся и согнулся, сплёвывая слюну. В воздухе завоняло кровью и запах был резким, свежим.

— Этот дерьмовый мир был рад оставаться дерьмовым!

Разочарование, однако.

— Я всё чаще задумывался, что мы делаем. Ради чего идём под пули, умираем, жертвуем собой и другими… и есть ли смысл вообще.

Экзистенциальный кризис?

— Поэтому, когда появились те, кто озвучил мои сомнения, кто дал надежду, что всё это было не зря, я обрадовался.

— И кто это был?

— Если рассчитываете на имена, то не назову. Не из упрямства, но просто не знаю. Они называют себя Философами. Философия — любовь к мудрости. Красиво ведь? — и сам себе ответил. — Красиво. Идея обязана быть красивой, иначе люди её не примут. Сколь бы правильна она ни была, ни примут. Принимают не разумом, а душой. Душа же требует красоты. А у них вот всё и логично, и красиво. У власти должны стоять не те, кто силен или родовит, но те, кто обладает достаточным знанием. Умные люди управляют глупыми. Образованные — теми, кто не желает учиться. И вот она, общественная гармония. Свобода? Свобода — это миф. Как и общественное равенство. Для революционера это звучало довольно… революционно.

Его смешок был нервным. А сам Ворон болезненно скривился и положил руку на грудь. Так, надеюсь, он тут не решил помереть? Вот чисто назло нам?

Полезная же птица.

— Тянет, — пожаловался он.

— Может, к целителю?

— И кого из нас он будет исцелять? Нет… к тому же я не уверен, что дойдём. Как и не уверен, что стану говорить дальше. Что она не запретит. Или клятвы… вдруг да вернутся. Так что пользуйтесь моментом, дознаватель Михаил.

Вот-вот и я о том же. Жаль, что запись сделать нельзя. Так что слушаем. Просто слушаем. И запоминаем.

— Года с три тому я получил письмо. Конверт принёс мальчишка. На квартиру, которую я только-только снял. Я никому, даже своим соратникам, не говорил адреса… а он принёс и протянул. Мол, барышня велела передать. В конверте приглашение на поэтический вечер. В приличный дом.