Полуночные ведьмы - Элизабет Бекер Страница 112

— Я не поеду в Нью-Йорк, мама.

На мгновение Бобби растерялась, но затем кивнула.

— Конечно, ведь столько всего произошло. И твоя бабушка… Разумеется, тебе не хочется уезжать так скоро. Я уверена, в университете поймут. Позвоню туда, и у тебя впереди останется целое лето, чтобы подготовиться.

Луиза глубоко вздохнула. В голове прозвучал голос Питера: «Скажи ей».

— Осенью я тоже не поеду в Нью-Йорк.

Мать замолчала. Луиза слышала, как стихли шаги Камиллы, и почувствовала, что возвращается прежний страх: весь мир рухнет, если она не постарается сделать маму счастливой. Но она уже не маленькая девочка и больше не может тратить впустую ни дня из короткой и такой хрупкой жизни. Луизе казалось, что она в безопасности, что у нее хватит ума оградить себя от страданий, но на самом деле она только и делала, что пряталась от мира, стараясь избегать боли, вместо того чтобы открыться чувствам и радости и жить полной жизнью.

— Прости, мам. Я знаю, как ты мечтала, чтобы я поехала туда. Но я хочу совсем другого.

Бобби сжала руку дочери.

— Ты собиралась поступать в Нью-Йоркский университет только ради меня?

— Мне казалось, что я тоже хочу учиться.

Чувство вины накрыло Бобби.

— Прости, что навязала тебе собственные мысли.

— Не вини себя, – спохватилась Луиза. – Мне нравилось разделять эту мечту с тобой, ведь ты была счастлива.

— Но тебе самой учеба не принесла бы счастья, – произнесла ее мать, и это был не вопрос, а утверждение.

— Не знаю. Мне нужно время, чтобы подумать. Но, кажется…

Остался последний и самый трудный рывок – рассказать матери о том, что Луиза уже поняла про себя и какую жизнь выбрала. Потому что именно так когда-то жила и сама Бобби.

— Видимо, ты хочешь быть там, где он пригодится? – спросила та, не выпуская рук дочери. – Твой дар.

— Как ты?

— Луиза, я тебя знаю лучше, чем саму себя. – Бобби взглянула на Камиллу, присевшую к ним за стол.

— Знаешь, есть куча вариантов. Луиза могла бы стать массажистом, – задумчиво произнесла бабушка, пытаясь разрядить обстановку. – В самые трудные времена я порой думала, что было бы здорово просто делать людям хороший массаж. Тебя ждут лучшие чаевые!

Луиза слабо улыбнулась. Даже перед лицом собственной приближающейся смерти бабушка заботилась о них и сохраняла чувство юмора.

— Или врачом, – продолжала Камилла. – Поступай в медицинскую школу. Хотя, честно говоря, учиться там тяжело. И ты будешь вечно занята: надо то графики составлять, то со страховыми компаниями бороться, у тебя толком не останется времени прикоснуться к пациенту.

— Или медсестрой, – твердо сказала Бобби. – Она может стать медсестрой, если захочет.

Луиза почувствовала, как что-то внутри шевельнулось от слов матери.

— Но ты…

— Знаю, что я говорила раньше, – перебила ее Бобби. – Просто хотела защитить тебя от того, что случилось со мной. Потому что это очень больно, милая. Я любила свою работу, хотя там было тяжело. Каждый новый день тяжело по-новому.

— Понимаю, – согласилась Луиза, вспоминая лицо Сары. Она осознавала, какой будет ее жизнь, если она выберет стезю медсестры и целительницы, но другого варианта для себя не представляла. – Не нужно защищать меня, мам.

— Знаю, – вздохнула Бобби, – но, видишь ли, я твоя мама и должна попытаться.

— Ты и сама могла бы вернуться в профессию, – предложила ей дочь, хоть и понимала, что жизнь по щелчку пальцев не изменишь. – Снова стать медсестрой. Целительницей.