Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 112

Час Петуха…[36] Он что, провалялся в постели всю ночь и весь день?

Чу Ваньнин смертельно побледнел и так сильно сдавил пальцами оконную раму, что та опасно затрещала и едва не раскололась.

Какой стыд! Пиршество, которое уважаемый глава устроил в его честь, вот-вот начнется, а он все еще заспанный, в мятой одежде и с нечесаными волосами… Что же делать? Что же, что же, что же?

Чу Ваньнин жутко разнервничался.

— Юйхэн!

Как назло, именно в это время к нему на южный пик поднялся Сюэ Чжэнъюн.

Толкнув дверь, он вошел в павильон, увидел Чу Ваньнина, который с крайне глубокомысленным видом сидел на постели, и невольно опешил.

— Почему вы еще не встали?

— Встал, – возразил Чу Ваньнин. Если бы не торчавшая прядка у виска, он бы выглядел весьма внушительно. – У вас ко мне какое-то дело, уважаемый глава, раз вы почтили меня своим личным визитом?

— Нет-нет, просто за весь день ни разу вас не видел и слегка забеспокоился. – Сюэ Чжэнъюн потер ладони. – Раз вы встали, поскорее собирайтесь, уже подходит время ужина в зале Мэн-по. Перед уходом великий мастер Хуайцзуй особенно подчеркнул, что первый раз принимать пищу вам можно только через двенадцать страж после возвращения к нам, то есть через сутки. Вы со вчерашнего пробуждения ничего не ели, так что двенадцать страж почти прошли. Я велел приготовить ваши самые любимые блюда: и мясные тефтели «львиные головы» с крабом, и сладкие корни лотоса, начиненные клейким рисом. Пойдемте вместе.

— Благодарю вас за заботу, уважаемый глава.

Услышав о «львиных головах» и корнях лотоса с рисом, Чу Ваньнин решил не мудрить с нарядом, а просто сменить верхнее одеяние и сразу отправиться с Сюэ Чжэнъюном в зал Мэн-по. Все-таки «львиные головы» нужно есть горячими: если остынут, весь вкус пропадет.

— Ну что вы, не стоит, не стоит.

Наблюдая за тем, как Чу Ваньнин обувается, Сюэ Чжэнъюн снова потер ладони. Внезапно о чем-то вспомнив, он добавил:

— О, точно, еще кое-что.

Чу Ваньнин и раньше едва справлялся с простыми житейскими мелочами, а после пятилетнего сна и вовсе туго соображал. Он перепутал правый носок с левым и долго возился, натягивая его не на ту ногу; затем понял, что что-то не так, и невозмутимо начал снимать носки, чтобы поменять их местами.

Он был так сосредоточен на том, чтобы надеть носки правильно, что даже не поднял головы, лишь равнодушно спросил:

— Что же?

Сюэ Чжэнъюн улыбнулся.

— Сегодня утром доставили срочное послание от Жань-эра, в котором он сообщил, что вечером обязательно прибудет. А еще у него есть для вас какой-то подарок. Поистине, мальчик с возрастом становится все разумнее, я даже… Ой, Юйхэн, а зачем вы снимаете носки?

— Они вчерашние, – ответил Чу Ваньнин. – Слегка запачкались. Надену чистые.

— Почему же вы сразу чистые не надели?

— Только сейчас вспомнил.

Сюэ Чжэнъюн, как человек прямой и бесхитростный, оглядел комнату и, недолго думая, сокрушенно произнес:

— Кстати говоря, Юйхэн, вы ведь давно не ребенок, а вид вашего жилища попросту ужасает. Не пора ли вам задуматься о спутнице на пути совершенствования? После ухода великого мастера Хуайцзуя здесь было чисто и аккуратно, а сегодня уже какие-то бумажки валяются, там – халат, хотя вы только-только очнулись… Может, помочь вам с поисками?

— Уважаемый глава, выйдите, будьте так любезны.