Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ Страница 116

— В чем ее обвиняют?

— Похищение особо опасного преступника, убийство стражников, покушение на жизнь наследника престола. Каждая из этих статей карается смертной казнью.

Чжу Юйхэн с усилием подавил бурю в груди, но промолчал.

— Юй-эр, приди в себя! – супруга наследника так крепко сжала его руку, что на ней вздулись жилы. – Неужели ты продолжишь упрямо защищать какую-то безродную разбойницу, отказавшись от отца, матери и младшего брата?

— У государства есть свои законы и уложения. Я не стану из личных побуждений покрывать кого-либо, но и не допущу, чтобы невиновный пострадал напрасно. Иначе какой мы тогда ответ дадим Тан-эру, как не посрамим память безвинно погибшей наложницы Юань? – Взгляд его был тверд, он говорил четко и ясно. – Матушка, не беспокойтесь. Я непременно найду истинного убийцу, разберусь в этих запутанных делах и открою правду всему миру!

* * *

Снова оказавшись в море, А-Нань чувствовала себя как рыба в воде – счастливой и свободной. Солнце еще не взошло, а она уже открыла глаза, соскочила с кровати и босиком побежала к борту. Прыгнув в воду, девушка позволила прохладным волнам окончательно разбудить себя.

Фан Бимянь, готовившая для всех завтрак на палубе, застыла, глядя, как А-Нань, словно большая рыба, кувыркается в изумрудных волнах. Поднос чуть не выпал из ее рук. К счастью, Сы Цзю успел подхватить его. Фан Бимянь указала на А-Нань и, запинаясь, спросила:

— Госпожа Нань… В такую рань – и сразу в воду, не навредит ли она себе?

— Что в этом опасного? – с улыбкой заметил Сы Цзю. – Она с детства так делает, даже насморка ни разу не было.

— Но прыгать с такой высоты…

— Тебе стоит увидеть утес, где она жила раньше. А-Нань прыгала с высоты в несколько чжанов – и никаких брызг, а иногда еще и два-три сальто в воздухе делала. Загляденье!

Фан Бимянь, не в силах вымолвить ни слова, следила за А-Нань, пока та, вдоволь наплававшись, не зацепилась за борт и взлетела на палубу. Тут Фан Бимянь очнулась, поспешно подала ей полотенце и помогла вытереть волосы.

А-Нань почистила зубы морской солью и с аппетитом уплетала кашу из клейкого риса с финиками, которую сварила Фан Бимянь, без конца благодаря:

— Девушка Фан, ты так добра, так заботишься обо мне…

— На самом деле у меня есть и личный интерес. Я подумала… – Фан Бимянь улыбнулась, – раз уж я теперь живу на корабле, хочу попросить госпожу Нань научить меня плавать. Так мне будет удобнее работать со всеми.

— М-м… – А-Нань взглянула на ее маленькие ноги. – У тебя же ступни бинтованные, учиться будет трудно.

— Мне бинтовала ноги, чтобы они выглядели изящнее для танцев, но я больше не буду этого делать, – в глазах девушки зажегся яркий огонек, полный надежды. – Матушка раньше тоже не разрешала мне бинтовать ноги. Когда мне было лет пять-шесть, смотрительница в Музыкальной палате заставляла меня бинтовать – говорила, так осанка и походка красивее будут. Но матушка по ночам тайком распускала мне бинты, говорила: «А-Мянь, ты дочь благородной семьи. Даже если тебе придется бинтовать ноги – не для того, чтобы угождать мужчинам».

Тут голос Фан Бимянь дрогнул, воспоминания принесли ей боль.

— Матушка не выдержала и умерла от тоски, а мне к тому моменту было не больше семи-восьми лет, меня так жестоко били… в конце концов я сдалась и сделала с ногами вот это. Если матушка на том свете узнает, как она огорчится и разочаруется!..