Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Фирсанова Страница 118

— Если так, – вздохнул следопыт, переплетая пальцы, – то Элиндрэль еще в большей беде, чем та, о которой мы думали.

— Может быть, – согласился владыка. – Но несчастная первая влюбленность еще не конец всему. Мой сын должен быть достаточно стойким, чтобы пережить это разочарование.

— Надеюсь, ты прав, риль, – поддержал Илоридэля ДРУГ.

— Я сам на это надеюсь, – опустил гордую голову эльфийский государь и, встряхнувшись, заговорил уже о другом: – Спасибо за то, что пришел, Аль, мне необходимо было с кем-то поговорить. Ты всегда рядом со мной – ив радости, и в трудный час. Но теперь иди отдохни. В пище и сне нуждаются даже самые выносливые и лучшие следопыты.

— Это приказ, владыка? – уточнил Аллариль, и в его голосе проскользнула легкая насмешка – тень обычного остроумия.

— Это просьба.

Илоридэль наконец обернулся, крепко обнял риля и прошептал ему на ухо:

— Лес принял ее, Талерин благословил, верю и я, что не новая беда встала у нашего порога – это пришла помощь откуда не ждали.

— Гильдиэль благослови твои речи, – молвил Аллариль и, вняв просьбе владыки, ушел, а Илоридэль еще несколько минут стоял у окна, наблюдая, как едва уловимо начинают сгущаться первые сумерки.

Все еще пребывая в задумчивости, владыка покинул зал, за дверями которого его подкарауливал сын.

— Папа, мне нужно с тобой серьезно поговорить, – отважно зажмурив глаза, начал юноша.

— Это так срочно? – очнувшись от своих размышлений, спросил владыка, еще надеясь отложить неприятную беседу.

— Да, – быстро ответил юноша. – Очень срочно и очень важно.

— Пойдем, – обреченно согласился Илоридэль и, положив руку на плечо сына, подтолкнул его в сторону своего кабинета.

Они шли в молчании. Элиндрэль набирался смелости для решительного разговора, владыка старался всеми силами оттянуть его.

Чувствуя себя натянутой тетивой лука, юноша шагнул через порог кабинета, где так любил играть в детстве с набором вырезанных из дерева печатей, любуясь маленькими изображениями тополя Талерина и первой звезды Гильдиэль. Но сейчас принцу не было так спокойно и радостно, как в пору безоблачного детства. Он заранее приготовился к буре отцовского гнева, которая последует за его словами. А как иначе должен реагировать владыка Зеленых Просторов, когда его единственный наследник заявляет о своем желании соединить судьбу с чужестранкой?

И все-таки юноша, согреваемый ярким огнем первой любви, твердо решил не отступать от задуманного. Он больше не ребенок, и пусть отец гневается, но непременно поймет, как важно для сына быть рядом с Элией, поймет и уступит. Дравшемуся ли с форвлаками воину страшиться разговора с родным отцом?

Да, мысли Элиндрэля были решительными, только язык почему-то отказывался быть таким.

Владыка сел в кресло, принц остался стоять.

— Я слушаю тебя, сынок, – сказал король, с жалостью взирая на него.

— Отец, я… Я… – Юноша, нервно теребя серьгу, набрал в грудь побольше воздуха и наконец выпалил: – Я влюбился и хочу на ней жениться!

— На ком, сынок? – мягко спросил владыка, весь словно светясь пониманием и сочувствием.

До принца постепенно дошло, что от волнения он пропустил самое главное, и он нежно произнес, словно пропел, святое для себя имя:

— На Элии.

Вместо суровой отповеди и возражений последовал спокойный вопрос, над которым Элиндрэль не давал себе труда задуматься: