Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 118

Пробудился от звона клинка. Встал и отпер дверь. Стоявший на пороге высокий пожилой человек держал в руках Фалькату. Я так и уставился на него. Он снова ударил по клинку какой-то монеткой, и тот зазвенел. Используя язык Митсерэу, я попытался объяснить, что желаю выкупить меч. Человек ушел, но я успел заметить его плечи и макушку в стойлах, среди лошадей.

Я стоял истуканом. Нет бы выбежать за ним, хоть бы и голышом. Бабуин знаками велел вернуться в комнату и прихватить кошель, выданный мне на корабле, надеть купленную недавно тунику и взять сумку с этим свитком. Я хотел прибить его дубинкой, но проще было послушаться.

Я рыскал по темным улицам. Один раз, уже готовый сдаться, заметил человека с мечом. Побежал за ним с криками, но тот снова исчез. Только я его и видел.

Поднялось солнце. Я попытался вернуться в то место, где мы с Митсерэу снимали комнату, и заблудился. Спрашивал у нескольких человек дорогу, но меня направляли не туда. Либо же я сам неверно понял указания. Улочки здесь кривые, да и гостиниц хоть отбавляй.

Когда нужное заведение наконец-то нашлось, Митсерэу там уже не было. Старик, сдавший нам комнату, сказал, что она ушла с другим мужчиной, молодым иноземцем ниже меня; я такого не вспомнил.

У старика оставались мои щит и копье, которые он с готовностью вернул. Прибавил, что Митсерэу хотела забрать их, однако он не отдал, приняв ее за воровку. Она говорила, будто я уже на корабле, а он все твердил, дескать, мне нужно самому забрать свои вещи. Все это старик рассказывал долго, на местном языке. Как Митсерэу ругалась, и как торопился уйти тот, кто приходил за ней.

В порту я не нашел ни корабля, ни Митсерэу. Человек, рыбачивший с пристани, подтвердил, что большой иноземный корабль отчалил вскоре после восхода солнца. Назывался он «Гадес». Я не помню названия нашего корабля, но судя по описанию, это был именно он.

Думаю, на ночь он еще остановится в каком-нибудь городе или деревне. Задержится там, если мне повезет; я видел, что вниз по реке суда идут медленно: по течению, но против ветра. Корабль может встать и на весла, однако гребля утомляет команду: матросы лишь немного разгоняются, чтобы кормчий мог править. Если наш корабль причалит у другого берега, найму лодку для переправы.

Сегодня я шел и временами бежал, но это было глупо. Завтра куплю лодочку. Повезу в ней свои копье, щит и дубинку. Буду без устали грести изо всех сил.

* * *

Чувствую себя больным и разбитым. Кидает то в жар, то в холод, и я лежу, скорчившись, у костра. Огонь не согревает, зато я пишу при его свете.

* * *

Уже почти полдень. Чувствую себя сильнее, но все еще недостаточно крепок. Ночью был ужасно болен: то лихорадка пекла, то озноб колотил. Возможно, горящая женщина мне только привиделась, но надеюсь, что нет. Есть ли смысл писать о ней здесь? Бабуин ответил бы, что есть. Он бы четко дал понять это при помощи знаков.

И я пишу растрепавшейся тростинкой.

Чувствую, что смерть близка. Если все же умру и пойдет дождь, то свиток расползется, и уже никто не прочтет записи о многих днях моей жизни, днях, которые, как ни крути, интересны лишь мне самому. Если выживу, то найду способ его сохранить от непогоды и спрячу в надежном месте. Остался последний лист, а потом – все, стержень. Знаю, у эллинов есть название для такого последнего листа[28]. Вспомнить бы.