Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 118

Вот чем она наслаждалась сильнее всего – не болью, а его нерешительностью, попыткой угадать меру, которой он знать не мог. Вот что она смаковала, как обитатели Золотого холма смакуют лучший арак.

«Если б я мог все изменить… Если б смог оказаться на ее месте…»

Он тут же подавил предательские мысли. Если она услышит их…

— Скажи мне, Брама, – промурлыкала она, – чего ты желаешь?

Умереть. Уйти из пустыни в зелень Далеких полей.

Но этого он сказать не мог, чтобы не рассердить ее. Но еще хуже – поддаться соблазну. Вот чего она желает больше всего на свете: дать ему надежду на свободу и отобрать ее.

Слезы потекли по его щекам.

— Я желаю тебя радовать.

— О? И как ты это сделаешь?

Плача, он чувствовал себя слабаком, но это помогло ему схватить нож крепче, вонзить себе в бедро. Судорожный выдох вырвался из его горла: нож вошел глубоко. Это было еще одно подношение: он знал, как она любит, когда он храбро выдерживает боль, несмотря на ждущие впереди страдания.

Глаза Румайеш засияли. Улыбнувшись шакальей улыбкой, она наклонилась и скользнула языком по его бедру, слизывая кровь.

— Да… – прошептала она, содрогнувшись, и опустилась на камни, развела его колени шире. – Да…

Длинный язык снова лизнул рану.

Брама вонзил нож в другое бедро, и Румайеш запрокинула голову.

— Да!

Она обнажила горло, дразня: осмелится ли перерезать его?

Но он не осмелился. Не смог.

Одна мысль о том, что она с ним сделает, если он попытается…

Он стиснул зубы и вонзил нож глубже в ногу, отдавая еще больше крови демону, лижущему его словно похотливая жена. Вонзил еще раз, молясь, чтобы наступило забытье…

* * *

— Брама?

Что-то заскрипело неподалеку. Это отодвинулся стул. Потом раздались шаги. Они приближались, становились громче…

— Боги, нет! Брама!

Кто-то схватил его за плечи и встряхнул. Боль вспыхнула в голове, как рассвет на горизонте. Чьи-то ладони надавили ему на щеки, пальцы коснулись шеи.

— Брама, очнись, прошу!

Брама с трудом открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Джакс. Сперва он почему-то заметил грязь на ее лице, и лишь потом – страх в огромных, как блюдца, глазах. Она боялась за него, но почему, он понять не мог.

Понимание пришло лишь мгновение спустя, когда Джакс поднялась и позвала на помощь. Свеча, бросавшая желтые отсветы на стены подвала, стояла на лестнице. В ее пламени видно было черно-красную лужу, что очертаниями походила на мула, бьющего копытом.

«Моя кровь, – понял Брама. – Это все моя кровь».

Видение смеющейся Румайеш танцевало перед глазами.

— Брама!

Боги, снова уснул. Как же тяжело было оставаться в сознании. Если б только ему дали немного поспать… Веки словно камнями придавило.

— Брама, пожалуйста! – Джакс снова встряхнула его. – Очнись!

«Со мной все хорошо», – хотел сказать Брама, хоть это была неправда. Он даже попытался заговорить, но получилось лишь странное мокрое бульканье.

Это его отрезвило наконец, заставило двигаться. В горло словно йогурта налили… Если ничего не сделать, он умрет.

Брама осторожно коснулся шеи, и ужасная обжигающая боль прошла по горлу, словно масло вспыхнуло в лампе маяка. Боль он выдержать мог – пугала глубина раны. Неужели останется без голоса? Он ощупывал горло и каждый раз вляпывался в кровь. Значит, рана идет по всей длине. Такой разрез должен был его убить, но не убил.