Глаза нефритового дракона - Анна Боронина Страница 12

— Кажется, вам нравятся драконы? – прозвучал над ней голос, отчего Лина дёрнулась, сбивая банку и в последний момент выдёргивая законченный портрет из-под разлившейся грязной воды.

— Простите… – начали они одновременно, и Лина, чтобы успокоиться, принялась поспешно протирать стол тряпкой, которая, к счастью, была у неё под рукой.

— Я не хотел вас напугать, – извиняющимся тоном произнёс Виктор, – удивлён, что вы не заметили, как я подошёл.

— Я увлеклась, простите, – прошептала Лина.

— Драконом, – в голосе Виктора не слышалось вопроса.

— Простите, – снова прошептала Лина, мечтая провалиться под землю, – просто вчера… я запомнила рисунок на вашем пиджаке.

— О. – Кажется, Виктор ожидал другого ответа, потому-то выглядел одновременно удивлённым и польщённым, как отметила Лина, которая любила наблюдать за эмоциями людей и даже незаметно скетчить незнакомцев в метро. – Ваше внимание к деталям впечатляет. Позволите взглянуть?

Он протянул руку к портрету, который Лина отложила на край стола, чтобы не попала вода.

— Конечно.

Чтобы не волноваться и не пытаться понять по лицу Виктора, понравился ли ему портрет, Лина продолжила возить влажной тряпкой по уже сухому столу.

— Это восхитительно! Поразительное сходство.

Лина вскинула глаза на Виктора: тот улыбался и выглядел крайне довольным.

— И всё-таки вам стоило бы подумать о живописи, – произнёс он задумчиво.

Лина нахмурилась и хотела было возразить, когда у Виктора зазвонил телефон.

Он посмотрел на экран и сбросил звонок:

— Боюсь, что мне пора, – проговорил он, возвращая Лине портрет. – Я переведу плату за картину и портрет вам на карту, хорошо?

Лина растерянно кивнула:

— Разве вы не заберёте портрет?

— Я хотел бы, чтобы он сохранился у вас. На память обо мне, – загадочно улыбнулся Виктор, подхватывая холст с абстрактным небом. – Даже если мы скоро увидимся вновь. А теперь простите меня, Лина, но я действительно должен спешить.

Когда за Виктором захлопнулась дверь, Лина опустилась на стул, разглядывая портрет.

Формат был совсем небольшим: чуть больше половинки листа А4, она любила вкладывать дополнительные листочки в скетчбук, на случай, если захочется сделать цветной набросок на хорошей, хлопковой бумаге. Но даже в таком размере сходство и правда вышло удивительное: лицо оставалось в тени, но тёмные, почти чёрные глаза Виктора смотрели в упор.

Неожиданно солнце, заливающее светом мастерскую, зашло за тучу, и показалось, что Виктор на портрете криво улыбнулся уголком губ. Лина поспешно перевернула лист изображением вниз и зябко поёжилась. Чего только не померещится, когда слишком увлечённо рисуешь.

Момента отъезда в Петербург Лина ждала словно избавления после долгого заточения. Всё было не так уж плохо: мать в основном её подчёркнуто игнорировала или делала вид, что поездка в Петербург – что-то вроде небольших каникул, после которых всё вернётся в привычную колею. Поэтому Лина не сильно удивилась звонку отца, который сообщил, что ждёт её в середине июля и что уже нашёл студента, которого отдаст ей на растерзание в качестве гида по Флоренции.

— Кариссима[3], я знаю, что ты прекрасно справишься сама, – голос отца в трубке звучал весело, – но твоя мать настояла, что я не должен давать тебе скучать. Уверен, у Сандро это получится куда лучше.