Пустыня смерти - Влада Мишина Страница 121

— Он сейчас очень занят управлением стройкой, но обещал провести с нами Упет-Ренпет[4].

— Это хорошо. Я успел соскучиться.

— Кейфл… До меня дошли кое-какие слухи про Нгози, – тихо сказала Ифе. – Говорят, он готовит побег из темницы.

По лицу фараона прошла тень. Он отстранился от жены и сделал несколько шагов ко комнате.

— Не хочу пугать тебя, но и врать не смею. Нгози – мстительный и опасный человек. До меня тоже доходили слухи о его возможном побеге, который может принести нам много тревог.

— У него может получиться?

— Я усилил охрану, лично отобрал людей, которым доверяю, для постоянной слежки за ним. Было бы проще казнить его, но ты сама знаешь, что суд совета и независимых мудрецов из Унута решил, что его деяния достойны заключения в темницу. Я не пойду против правосудия.

— Всё это звучит неплохо, но ты можешь пообещать мне, что отнесёшься к возможной угрозе серьёзно? – попросила Ифе.

Кейфл внимательно посмотрел ей в глаза и после недолгой паузы кивнул.

— Клянусь.

Он снова обнял её. Им обоим постоянно нужно было касаться друг друга, будто бы они были воздухом, которым дышали. Время шло, и многие предрекали, что счастливые влюблённые постепенно начнут понимать более прозаическую любовь, но Ифе и Кейфл раз за разом доказывали взглядами, касаниями и поцелуями, что яркость и чистота их любви неподвластна времени.

Лишь раз с тех пор, как Та-Мери стала единой землёй, их улыбки померкли. Это было больше двух лун назад. Повод для печали в то время был весомым: по указанию Кейфла меджаями, наконец, была найдена Шемеи.

Она созналась в убийстве Амена, Сефу и Уоти, а также в том, что травила многих наложниц бывшего фараона. Её казнили, но рана, оставленная её деяниями на сердце Атсу, вряд ли могла когда-нибудь зажить.

Иногда тревог Ифе добавляли и воспоминания о том, что узнала от Ири-Хора в момент слияния со скрижалью, – об истинном наследнике Города Столбов, то есть, о ней. Она держала это знание в тайне от всех, даже от Кейфла.

Не потому, что боялась его реакции, а потому, что им уже хватило открытия судьбоносных тайн в жизни. «Кое-что должно забываться», – решила она и ни разу с тех пор не пожалела об этом решении.

— Слышно что-нибудь от богов? – спросила Кейфл.

— Боги всегда остаются богами. Нам повезло, что мы получаем хоть какие-то новости от них… Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы это происходило чаще, – со светлой грустью ответила Ифе. – Последнее, что мне известно, это то, что все боги покинули сепаты, назначив наместников. Перед этим Бастет, оправившись от плена, восстановила Бат. Об этом писал Тот в последнем письме.

Ифе рассмеялась, хлопая себя по лбу.

— Впрочем, зачем я это тебе рассказываю! То письмо ты прочёл ещё раньше меня.

— Я ничего не знаю про Анубиса, – заметил фараон, сердце которого больше не касалась ревность, сменившаяся симпатией и уважением к богу.

— Как и Атсу, он обещал отпраздновать с нами Упет-Ренпет. В смертном облике, разумеется.

— А Сет? Он связывался с тобой? Потому что со мной – нет.

— Если бы! – закатила глаза Ифе. – Оказывается, он был на открытии своего нового храма в соседнем сепате!

— И не прибыл к нам во дворец? Почему ты не сказала раньше? Мы бы отправились туда с подношениями.

— Я была слишком зла. Прощаю его только потому, что недавно он пробрался ко мне в голову и поклялся заглянуть на какой-нибудь праздник в ближайшее время.