Черный клинок - Айла Дэйвон Страница 122

Мы снова начинаем двигаться к кампусу, но, слава богу, держим курс на заброшенный спортзал.

– Гадриэль… – машинально бормочу я, и он, слегка улыбнувшись, притягивает меня к груди.

Его зеленые глаза мерцают, отражая лунный свет, а волосы сейчас напоминают светло-золотистый шелк. Легкая улыбка совершенно преображает черты моего спасителя – они становятся теплыми и… чарующими.

Впрочем, стоит ему глянуть в сторону леса, и он вновь превращается в прежнего серьезного преподавателя.

Через несколько минут мы наконец достигаем цели.

Мистер Вэлор, то есть Гадриэль, заводит меня внутрь и, найдя у полуразрушенной лестницы старую деревянную скамейку, аккуратно на нее усаживает.

Некоторое время стоит, уставившись на виднеющиеся вдали корпуса.

– Я принесу немного еды и лекарств. Ты потерпишь?

Он нетерпеливо ждет ответа, и я слабо улыбаюсь.

– Да-да, все будет хорошо.

Развернувшись к выходу, он вдруг на секунду останавливается и оглядывается через плечо.

– Я быстро.

Преподаватель исчезает во тьме со скоростью, на которую я еще вчера была вполне способна. Как тихо он передвигается! Не видела бы, как проскользнул в дверь – решила бы, что просто растворился в воздухе.

Надо попросить – пусть научит.

Несколько минут неподвижно сижу, разглядывая пришедшую в негодность форму и вымазанные в крови и грязи ноги.

Беспокоивший меня порез медленно заживает – видимо, сила постепенно восстанавливается. Пытаюсь встать, однако морщусь: ступни горят огнем, в боку болит… Точно, пару ребер я сломала. Как минимум – трещина.

Ну ничего, надеюсь, гадость, которую мне скормили, скоро окончательно выйдет из организма, а к утру исчезнут и все ссадины.

Мои размышления прерывает появившийся в дверях Гадриэль. Поставив на пол большую черную сумку, он опускается на колени и достает салфетки, мазь и несколько упаковок марли. Кто ему сказал, что мне потребуется так много? Таким количеством бинтов можно полностью обмотать здоровенного парня, да еще и останется.

Гадриэль наклоняется к моим ногам и вдруг нерешительно замирает. Теребя в руках марлю, смотрит мне в глаза.

– Мне нужно… нужно до тебя дотронуться, чтобы обработать раны. Не возражаешь?

Он смущенно морщит нос, и я невольно улыбаюсь. На занятии у него такого сконфуженного взгляда не увидишь. Ужасно милая реакция!

Подавив смех, я киваю, и Гадриэль облегченно вздыхает.

Удалив засохшую кровь и грязь, он протирает мне ноги антисептиком. Его прикосновения осторожны, неторопливы и нежны – боится причинить боль. Он озабоченно хмурится, находя все новые ранки.

Наконец переходит к рукам – там тоже куча мелких царапин – и, едва коснувшись запястья, останавливается. Я буквально чувствую охватившее его напряжение. В глазах моего лекаря появляется то же холодное и решительное выражение, как в лесу, когда он меня нашел.

Гадриэль осторожно поднимает манжет, и я вздрагиваю.

Черт, совсем забыла о следах от веревки. Конечно, запястья здорово натерты, а кое-где вообще слезли куски кожи, когда я пыталась высвободиться из пут.

Машинально отдергиваю руку, однако Гадриэль удерживает ее в своих больших мягких ладонях и осторожно проводит пальцем по глубоким отметинам.

– Кто? – выдыхает он, уставившись на меня потемневшими от гнева глазами.

От его тона по спине бегут мурашки. Видимо, заметив мое смятение, Гадриэль отпускает руку и некоторое время сидит, тяжело дыша. Глаза у него горят, и он наконец решается повторить вопрос, однако я перебиваю: