Память мёртвых на Весах Истины - Анна Сешт Страница 122

Сквозь заросли она видела яркие, расписанные искусными рельефами стены храма, хранившего историю его побед. Он ждал её где-то там, в тенях колонных галерей. Сейчас здесь не было больше никого: ни жрецов, ни стражей. Эхо подхватывало её лёгкие шаги.

Проходя по одному из залов, она увидела рельеф процессии царских дочерей с систрами. Их имена не были высечены по камню, но жрица знала: одна из этих девушек – она сама. Тайная, избранная не по крови – по сердцу. Владыка повелел запечатлеть и её, но так, чтобы никто не отыскал, не навредил.

Она шла дальше, а залы храма всё не кончались. Солнечный свет косыми лучами проливался сквозь окна наверху, но где-то там, впереди, сиял особенно ярко. Вот только она почему-то никак не могла добраться туда…

«Не время… не время тебе пока присоединиться ко мне».

Родной голос пронёсся по залу, обнял её порывом лёгкого ветра. В груди заныло тупой болью не её раны. Боль отрезвляла, напоминала слишком о многом. О неисполненных свершениях. О том, что пока не пришло время долгожданного покоя, хотя она уже так устала бояться и страдать…

— Где же ты? – позвала она, но с губ сорвался только шёпот, подхваченный эхом.

В тот миг жрица смутно вспомнила гораздо более важный вопрос, тревоживший её там, в той далёкой другой жизни. Это было очень и очень важно, хотя сейчас она с трудом могла собрать слова и смыслы. Настолько важно, что она пожертвовала многим и многое потеряла.

И не она одна…

— Кто убил тебя? – на этот раз шёпот был едва слышным. Здесь, в пронизанном светом покое, разве можно было вспоминать о таком? Она словно нарушала что-то, напоминая и ему.

Храм наполнялся людьми. Они не приходили, нет – а словно накладывался один слой расписного рельефа на другой. Сама она всё так же стояла в центре зала, одна, но смутными призраками видела вокруг гостей храма, торжественную процессию жрецов, музыкантов и ритуальных танцовщиц. Голоса и музыка звучали где-то не здесь, едва пробиваясь, и все эти люди казались просто полупрозрачными цветными тенями с потускневшими красками. Возможно, и она сама для них была всего лишь тенью, дуновением ветерка. Но почему-то это было важно…

Празднество Опет, торжество союза Амона и Мут.

Женщина в изысканных белых одеждах, облачённая в драгоценные украшения. Она влилась в процессию, словно ничего не случилось. Словно… не сменила она эти самые одежды совсем недавно, потому что прежние…

Как много крови. Сколько её струится с тонкого клинка в дрожащей руке.

И дело вовсе не в снадобьях, ослабляющих, расслабляющих тело и разум. Дело лишь в том, что близкие не приходят к тебе с ножом… не наносят удар в спину… не…

Лицо женщины было искажено горем или страхом? Она жалела о том, что натворила? Слишком поздно… поздно… кровь уже залила плиты пола. Его родная ладонь уже стала холодна, как камень, никогда не видевший солнца. Его взгляд уже не видел… Поздно просить прощения – не у кого…

В следующий миг лицо женщины отразило решительность. Срывая с себя окровавленные одежды, она задумала скрыть кинжал. Скрыть то, что случилось здесь. Ведь не она, не она виновата! Кто-то другой должен ответить.

Жрица, говорящая с мёртвыми. Только пусть не ведает, не спрашивает, не ищет…

Испуганный взгляд сменился решительным и холодным.