Берсерка - Наталья Петренко Страница 126

Урманину явно хотелось поговорить. Он заступил было дорогу Радомиру, но напоролся на мрачный взгляд воеводы и отошел в сторону.

— Надо чего? – не глядя на Эймунда, спросил Радомир.

— Если девку твою убьют, верегельд я заплачу.

— Какую еще девку? – остановился воевода. – Ты в себе, ярл? Голову не напекло?

— Которая брата родного погубила!

Радомир отвернулся. Пьян он, что ли?

Эймунд пожал широкими плечами и наконец-то убрался.

Следующим на Радомира налетел Будый, ближайший князя Ярослава советник и наперсник. На его гладком лоснящемся лице сияла широкая улыбка.

— Радость какая, воевода! Княжич наш, Владимир, – заговорил!

— Ой ли?

Сыну Ярослава должно было в этом году сравняться семь лет. Замолчал он в три, когда остался без матери. Княгиня Анна умерла совсем молодой. Владимир, названный в честь славного деда, был живым и веселым ребенком, взапуски носился по двору с детскими, с ними же играл и бился на деревянных мечах, но все молча. Мальчика много раз осматривали лекари да знахарки, каждые две седмицы княжич причащался в маленькой домовой церкви. Улыбался, ласково обнимал отца. И не говорил ни слова.

— Заговорил! – Будый стащил с головы дорогую шапку, отороченную мехом, от избытка чувств швырнул ее на землю. – Счастливый день!

Длиннокосая большеглазая девка поднесла им квасу, Будый потрепал ее по щеке и одарил монеткой.

Радомир степенно принял холодный резной ковш, но пить не спешил.

Будый принялся рассказывать. Княжич-де вместе с отцом поехал на Торговую сторону. Ярослав завел обыкновение по воскресным дням ездить по городу. Любой новгородец мог ударить челом: нужда, княже, до тебя есть. Сначала подошла какая-то старуха, просила управу на якобы обманувшего ее купца Жердяя. Жердяй выжига и плут, это все знают.

А потом подошли две девки. Обе в изрядно потрепаной одежде, но до странности не похожие друг на друга: маленькая раскосая финка и рыжая урманка ростом с оглоблю. Хочу, говорит, князь, в твоей дружине быть. Воевать, мол, умею, на боевом драккаре ходила.

Будый сделал паузу, хитро глянул на воеводу. Маленькие глазки дядьки князя почти спрятались за пухлыми щеками.

— Ну? – не выдержал Радомир. – Чего дальше-то?

— А дальше Владимир наш заговорил. Показал этак на нее ручкой и говорит: «Медведица!»

Воевода был поражен. Он помнил, как скорбел Ярослав по рано умершей супруге, каким ударом стала для него немота единственного сына. Новую жену не спешил брать, хоть отец и хмурил брови, торопил с женитьбой. Радомир понимал князя, как никто. У него самого даже сына не осталось.

— Мы уж и молебен отслужили, – радовался Будый.

— Доброе дело!

— Да, а девку ту решено было к тебе определить. Эймунд ее не взял, она по ихним законам чего-то там натворила.

— Что-о-о?

— Князь приказал, – развел руками Будый. – Еще и дом ей пожаловал.

— Какой дом?!

— Твердиславов. Крепкий, еще простоит.

Боярин Твердислав Вышатич жил некогда по соседству с Радомиром. Солнечный день будто померк. Воевода макнул усы в ковш. На редкость невкусный квас в этот раз у княжеских стряпух вышел. Кислятина одна.

К великому сожалению Радомира, Будый ничего не напутал. Сотник Буслай все подробно обсказал воеводе: урманский ярл наотрез отказался брать Торвейг в свою дружину. Она сбежала с севера, спасая свою жизнь, потому что убила собственного брата! И такая злодейка будет теперь в его сотне. Да и с каких пор вообще в княжеской дружине девки заводятся, что это за порядки такие?!