Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 128

ЕСЛИ СУЗЕНЬОС САГАД ПОСТАВИТ ПОД УДАР ДОМ АДАНЕ, ДОМ, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, УКРАДЕТ У НЕГО ЧТО-ТО РАВНОЙ ЦЕННОСТИ.

Когда закон станет частью ее, она сможет его изменить. Наконец вернуть Джи Кея домой и сделать его человеком, наказать Джун и заставить Сузеньоса рассказать ей правду об артефактах.

Ее рука дрожала – из букв сочилась жгучая боль. Взгляд Кидан метнулся к картине над камином. Дерзкие, решительные глаза ее матери. В горле встал ком, но Кидан сглотнула его, не сдвинувшись с места.

Она разрушит культуру и овладеет этим домом.

Хвост закона цеплялся за кирпичную стену, отказываясь перемещаться на кожу. Как веревка между двумя душами, двумя версиями Кидан – и она тянула, повторяя ответы снова и снова.

«Английский. Демасус. Власть должна принадлежать отдельным личностям. Месть.

Я не моя мать. Я не ее дочь. Я не моя мать. Я не ее дочь».

Закон отскочил, как резинка, и прилип к стене.

— Нет, – прошептала она, наклонившись к камину. Горело что-то отвратительное. Как резина.

Но ей было плевать. Она искала единственную нить между собой и матерью. Видимо, у них осталось что-то общее – она должна отыскать это и уничтожить, иначе дом ей не подчинится.

Чья-то рука выдернула ее из пламени. Зрачки Сузеньоса расширились, он изумленно окинул ее взглядом.

— Боже, твои волосы.

Его ладони захлопали по кончикам ее кос – с такой силой, что она повалилась на ковер.

Так вот что горело.

Сузеньос помог ей встать, стиснув зубы и дожидаясь ее слов. Возможно, объяснений. Не дождавшись ответа, он потянулся за книгой, которую уронил на ковер.

Оказалось, он сжимал в руке «Асерактию».

Кидан перевела взгляд на Этете, которая выбежала из кухни и смотрела на них, вытаращив глаза.

— Ты сказала ему?

— Прости, – с искренним сожалением произнесла Этете. – Но ты сама не своя с тех пор, как принесла сюда эту книгу.

Кидан вспомнила физическое ощущение предательства – тугой узел в животе и глубокую тошноту.

Но никакого узла не было.

Она повернулась к огню. Если она дотянется, то сможет разбить все, что осталось от матери.

Мама Аноэт сгорела в огне, проклиная Кидан. Может, ей стоит положить туда и Махлет. Ее взгляд упал на портрет. Выглядит не слишком тяжелым.

Да, она сожжет его.

— Этете, – напряженно сказал Сузеньос. – Дай нам минутку.

Этете тихонько ушла.

— Черт подери, Кидан, что это такое? – спросил он.

— «Асерактия». Книга о…

— Я знаю, о чем эта книга. Какого дьявола ты ее читаешь?

Она нахмурилась из-за его резкости, но ответила:

— Она помогает овладеть домом.

Помимо прочего.

— Пойдем на улицу. Сейчас же.

Кидан встала, но никуда не пошла. Она потянулась за портретом, желая избавиться от осуждающего взгляда матери, но кто-то вывернул ей запястье. Сузеньос протащил ее по коридорам и вывел в сад, где солнечные лучи заливали густую траву и плакучую иву.

Едва Кидан переступила порог, разум заполонила боль. Ее плоть и душа соединились. Задрожав всем телом, она бросилась к белой двери, но Сузеньос преградил ей путь.

— Ты вообще знаешь, кто ее написал? – спросил он убийственно тихим голосом.

— Пусти!

Ее внутренности сжались, плоть стала мягкой, сердце – уязвимым. Кидан был бессмертна в Доме Адане и слишком человечна за его пределами.

Чистое отвращение в глазах Сузеньоса приковало ее к земле. В яростном порыве Сузеньос разорвал 700-страничную книгу пополам.