Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ Страница 129

— Как на вкус? По нраву? – спросила мать Цзян Байляня.

— Очень вкусно, тетушка, вы мастерица, – похвалила А-Нань.

— Да-да, очень сладко и вкусно! – поддакнула Ци Ся.

И тут она увидела, как лица Цзян Байляня и его матери снова переменились. В полном недоумении она уставилась на А-Нань. Та, делать нечего, прижала палец к губам, показывая, чтобы Ци Ся замолчала.

Ци Ся с досадой последовала совету и принялась молча доедать. Когда яйца были съедены, она вынула ложку и, не найдя, куда ее деть, положила ее вверх дном прямо на пол, а сама принялась допивать остатки сладкого отвара прямо из пиалы.

У А-Нань сердце в пятки ушло. Она схватила ложку, собираясь перевернуть ее обратно, но Цзян Байлянь уже вскочил, схватил метлу и, размахивая ею, забормотал:

— Злые духи, с лодки прочь! Прочь несчастья, прочь невзгоды!

А-Нань, не переставая извиняться, схватила Ци Ся и потащила ее вон из каюты. Лодка была на середине реки, деваться им было некуда. Цзян Байлянь продолжал наступать на них с метлой. Тут как раз мимо проплывала грузовая джонка, и А-Нань, недолго думая, перетащила Ци Ся на чужое судно, спасаясь от метлы.

Капитан джонки почувствовал, как судно качнулось, обернулся, увидел их и удивленно спросил:

— Братец Цзян, это что ж твои гости ко мне на лодку перебрались?

— Ох, – вздохнула А-Нань, – сестренка моя не знает ваших табу, вот нас метлой и вымели.

— Я же ничего такого не сказала! – Ци Ся сердито зыркнула на Цзян Байляня. – Просто поблагодарила, что чай налили, сказала, что сладко, да ложку вверх дном положила. Ну скажи, господин Дун, почему даже «сладко» нельзя говорить-то?

— Тьфу-тьфу-тьфу, прочь напасти, – поспешно забормотал капитан, услышав эти слова, и скривился, явно готовый согнать их с лодки.

А-Нань, видя, что дело плохо, шепнула Ци Ся на ухо:

— На наречье даньцзя слово «сладкий» звучит похоже со словом «тонуть»! Нельзя так говорить!

Тем временем капитан сгрузил на нос лодки Цзян Байляня несколько тюков и сказал:

— Братец Цзян, твой товар доставил. Завтра в час Тигра[45] отправляемся в залив Цяньтанвань, не задерживайся.

Цзян Байлянь, все еще косясь на Ци Ся, с досадой отбросил метлу и принялся пересчитывать груз.

— Хорошо, завтра приду вместе с Лао-у.

— Не рассчитывай на Лао-у. У него рана после урагана распухла и загноилась, уже два дня жар не спадает, куда уж ему в море выходить?

— Как же так? – нахмурился Цзян Байлянь. – Кто кроме него может так искусно орудовать веревками?

А-Нань, не подавая виду, подслушивала этот разговор. Как только их лодка причалила к берегу, она быстро спровадила Ци Ся обратно в Музыкальную палату, а сама сразу же примчалась обратно – разузнать у рыбаков на берегу про Лао-у.

— Пэн Лао-у? Вон там он живет, в том ряду домиков на воде, где у входа селедка сушится, – словоохотливо тараторила бабка, чинившая сеть в лодке и попутно уплетавшая засахаренные фрукты, которыми угостила ее А-Нань.

Услышав, что младшая сестра Пэн Лао-у тридцать лет назад пропала без вести, А-Нань тут же хлопнула по борту лодки и взволнованно воскликнула:

— Матушка говорила правду! Мой дядя действительно рыбак с реки Цяньтанцзян! Я… я нашла свои корни!

* * *

У семьи Пэн Лао-у был настоящий праздник – объявился племянник, ну просто подарок судьбы! Все были рады так, словно дождались живительной влаги в засуху. Едва появившись, этот «племянник» тут же вызвал для «дяди» лучшего лекаря, оплатил самые дорогие лекарства, даже глазом не моргнув. А еще накупил вина, нарубил мяса, привез рису, задарил тканями – разве не так ведут себя родные люди?