Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах - Анна Эристова,Ульяна Гринь Страница 13

По бокам от крыльца сидели и стоялинищие. Я и раньше их видела, но не обращала на них внимания. Как и в своём мире. И правда что, кто смотрит в лицо старушке, протянувшей руку из-под грязной шали? Никто. А тут были и мужчины, и женщины, и даже дети. Грязные, оборванные, заросшие волосами или бородами. Вонючие…

Отличное прикрытие!

Я пристроилась сбоку и принялась нараспев тихонечко читать «Отче наш», как можно шепелявее и как можно гнусавее, чтобы никто не разобрал слов. Старушка, стоявшая рядом, постоянно била поклоны, крестясь. Ну словно я домой попала, ей-богу!

Смотреть на людей из-под платка было не очень удобно, и я чуть сдвинула края ткани в сторону. Старушка тут же любопытно спросила шёпотом:

— А что ж ты, милая, в платочек кутаешься? Холодно тебе? Аль хворая?

— Хворая, хворая, — пробормотала я, снова прикрывая лицо и шепелявя.

— Ах ты ж болезная! Ты молись, молись Богинюшке, она тебя вылечит.

— Ага, ага.

Я начала нервничать. Чего она ко мне пристала? Конечно, я тут новенькая, всем интересно, кто я и откуда. Но нельзя привлекать внимание! Отвернувшись от старухи, я бросила быстрый взгляд на площадь. Ресторация полным-полнёхонька… А я так и не попробовала ни одного блюда. Вдруг и не попробую?

Стало совсем не по себе. Куда, в какую пропасть скатилась моя жизнь? Неужели мне теперь придётся всё время скрываться и отказываться от самых примитивных удобств и желаний? Неужели моим единственным другом станет теперь Полуян, смотрящий Михайловска?

Старушка подтолкнула меня под локоть:

— Кланяйся, кланяйся же! Молись усердно!

— Что? Зачем? — не поняла я и вдруг увидела, как из церкви начинают выходить горожане. Соседка всплеснула руками:

— Дадут больше, зачем же ещё!

И принялась кланяться ещё усерднее. Я прикрыла лицо поплотнее, затянула невнятным голосом единственную знакомую мне молитву. И чуть не сдохла от стыда, когда поняла, что перед нами остановилась княжна Елизавета Кирилловна Потоцкая.

— Спаси тебя Богиня, — сказала моя подруга своим ангельским голоском и сунула старушке в заскорузлую ладонь монетку. Соседка закрестилась, как бешеная, благодаря:

— Благодарствуйте, барыня! Дай вам Богиня здоровья и счастья! Молиться за вас буду денно и нощно!

— Спаси тебя Богиня, — повторила Лиза, и я увидела, что она стоит передо мною. Не поднимая глаз, уставиласьна подол её платья, подумала: грязный… Испачкалась княжна, только и ходить по улицам Михайловска в таком светлом платье… Иди, подруга, иди. Не смотри на меня! Меня тут нет, это не я.

— Что с тобой, болезная? — обеспокоилась княжна. — Ты хвораешь? Отчего лицо закрыто?

— Хвораю, матушка, вся язвами покрылась, — промямлила я, старательно изменяя голос.

— Ох, Богиня, прости грешную рабу твою, — перекрестилась Лиза и чуть отступила. Буквально на полшага, но я заметила это. Боится подружка, боится… Но неожиданно княжна выпрямилась, будто решение приняла, и мягко взяла меня за руку. Чёрт, сейчас увидит, что у меня не бродяжьи руки! Я попыталась вырваться, но Лиза сказала ласково:

— Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Послушай меня. В нашем поместье мы принимаем всех сирых и убогих. Сейчас к нам как раз едет в гости доктор из Алексбурга. Он посмотрит на твои язвы и вылечит, если получится.

— Очень барыне благодарна, — пробормотала я. Ох Лиза, Лиза! Добрая моя…