Заброшка - Эра Думер Страница 131

Ян, от которого не укрылся гнилой посыл работорговца, застыл на месте. Вскинув густые брови, он повернул голову в нашу сторону и обратился к Клувию:

— Ты предлагаешь сделать из них жриц любви?

Клувий активно покивал, ползая в ногах царя червем:

— Да, да, мы от всего сердца дарим вам этих шлю…

Скверное слово растворилось в бульканье. По залу пробежал нервный шепоток. Ларт вместе с девушками, что не скрывали улыбок, знать, я – мы во все глаза смотрели на то, как Ян бьет Клувия в лицо кулаком, кроша нос в кровавую кашицу, хватает за одежды и выбивает всю дурь с колена, а когда тот пытается встать, укладывает по голове с ноги, будто Рональду.

На лицо римского бога попали брызги крови.

Царь с равнодушной улыбкой, жуткими пустыми глазами поставил ногу на грудь харкающего кровищей этруска. Это безумие разворачивалось прямо передо мной. На Клувии живого места не было.

— Знаешь, как в Лации наказывают насильников, золотце? – промурлыкал Ян, опустившись поближе к расквашенной роже.

— Из… – просипел Клувий.

— Громче! – звонко воскликнул Янус, и вздрогнули все, включая меня.

— Избивают?..

— «Избивают», – передразнил бог и развязно рассмеялся.

Он откинул плащ и вынул из ножен кинжал, рукоятка которого была инкрустирована красными камнями, похожими на рубины. Лезвие блеснуло в солнечных лучах. Кто-то из девушек вскрикнул, иные закрыли глаза, а этруск рассыпался в мольбах пощады.

Ян сел на жертву сверху и провел острием по горлу, а затем резко направил его в пах Клувия:

— Дошло?

— Прошу, божество, не гневайся! – взвыл Клувий, ерзая ногами по полу.

— Быть евнухом почетно! – засмеялся Ян, открыто наслаждаясь страхом работорговца. – Будешь все свободное время проводить в гареме. Мечта, а не служба, что скажешь?

Он занес кинжал – я зажмурилась, а Клувий завизжал, как раненая свинья. Лязг, звук раскрошенного камня. Я заставила себя раскрыть глаза: Клувий безумно смотрел на кинжал, вонзенный аккурат между ног. Лезвие вошло в мрамор, рассадив его – у Яна непомерная сила.

А еще власть и безнаказанность.

Он никогда таким не был: ни в воспоминаниях болтливой мухи, ни во время ликвидации Земли.

Ян обезумел.

Заметила, что его окружение – стражники, подданные и аристократия – совершенно не удивлены и не напуганы поведением повелителя. Похоже, Янус исполнял на постоянной основе – а они думали: «О’кей, сегодня наш двуликий бог встал не с того лика».

Царь выставил ладонь, и один из слуг подал ему посох.

На ум пришли слова Дайеса Лебье: «Я не лишился разума: отправлять двух дилетантов к нестабильному существу, чтобы он обжулил их и сбежал, было бы верхом безрассудства».

Тогда почему я встретила оригинального Яна? Я в обители пустоты? Где Чернобог?

Достаточно поздно я поймала себя на том, что в тяжелой думе загляделась на тонкий посох, вытесанный из темного дерева, который покручивал в руке Янус. Он пялился на меня.

— На что любуешься? – его взор опустился и метнулся выше, глаза в глаза. После он выдал фразу – разрывную пулю, засаженную мне в живот: – На мой посох?

Меня припечатало к полу вязкой сине-голубой дурью. Румянец обветрил кожу лица, и я просто считала капельки этрусской крови на правильном, точеном, родном лице, которое я отчего-то совершенно не узнавала.

Глава XI. Заброшенный музей