Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит Страница 133

— Да, наслышаны, – Роуин пристально посмотрел на брата. – Что-нибудь интересное в самом сердце ада?

— Больше, чем ты думаешь, – пробормотал Уэллс. – Обсудим потом.

Роуин вывел Женевьеву из гостиной в коридор. Каждый элемент в доме был либо черным, либо насыщенно-фиолетовым, как глаза дьявола – без сомнения, его фирменный цвет. В окнах – витражные портреты в пурпурно-черных тонах, бархатные шторы и жаккардовые дорожки – тоже черные. Черными были даже стены.

Роуин остановился перед изысканными дверями в конце коридора. И все. Просто стоял и смотрел.

— Роуин? – прошептала Женевьева.

Он долго молчал, а потом сказал:

— Я так давно сюда не заходил. Не знаю, насколько все стало хуже…

Она протянула руку и коснулась его ладони.

— Я с тобой.

Он искоса на нее посмотрел. В глазах блеснуло чувство, которое Женевьева определить не смогла, – возможно, смесь ужаса и благодарности? – но он лишь кивнул и поднял кулак, чтобы постучать.

Тишина. А потом:

— Войдите.

Роуин толкнул дверь, и едва они переступили порог, Женевьева почувствовала: здесь живет больной человек. В воздухе висел холод смерти, ноздри щипал резкий стерильный запах. Женевьева увидела женщину за черной вуалью, ниспадавшей с балдахина кровати. Она была одета в алую ночную рубашку и выглядела бы точно как на портрете в Энчантре, если бы не казалась такой хрупкой. Теперь Женевьева поняла, что имел в виду Роуин, когда говорил, что Грейв – точная копия матери.

— Ремингтон? – нахмурилась женщина, а потом ахнула.

Роуин отодвинул занавеску возле кровати, и Женевьева увидела в глазах его матери узнавание и изумление. Он присел, чтобы оказаться на уровне ее лица.

— Здравствуй, мама, надеюсь, я тебя не потревожил, – сказал он.

Потом он произнес что-то на их родном языке и указал на Женевьеву, стоявшую у изножья.

— О, Роуингтон… – по щекам его матери полились слезы. – Это правда ты?

Он не сводил взгляда с Женевьевы.

— Да. Я здесь. И это моя подруга.

Женевьева шагнула вперед, и глаза матери Роуина сразу обратились к ней. На губах женщины расцвела радостная улыбка.

— Здравствуй, дорогая, – прошептала она. – Меня зовут Вира.

Женевьева кивнула.

— Приятно познакомиться. Я Женевьева.

— Роуингтон никогда никого ко мне не приводил, – сказала Вира, мягко улыбнувшись Роуину. – Похоже, ты особенная. Как твоя фамилия, Женевьева?..

— Сильвер, – ответил Роуин.

Вира чуть выпрямилась.

— Хочешь сказать?..

Роуин кивнул.

— Мы с Женевьевой поженились несколько дней назад.

— Кстати, мы не договаривались, что я возьму его фамилию, – вмешалась Женевьева. – Все случилось так быстро… На самом деле, мне кажется, он должен взять мою. Роуингтон Гримм. Звучит неплохо, вам не кажется?

— Тебе не обязательно быть такой несносной, – сухо отозвался он.

— Но ведь тебе это нравится, – протянула Женевьева с ухмылкой.

Вира посмотрела на Женевьеву с улыбкой, полной тайного одобрения.

— Ты просто очаровательна.

Женевьева просияла.

— Спасибо.

Роуин фыркнул.

— Не дай ей тебя обмануть, мама. Все время, что я ее знаю, она была сущим наказанием.

Женевьева закатила глаза. Но прежде чем она успела что-то ответить, Вира зашлась в приступе кашля. Чернильная кровь забрызгала ее руки и одеяло. Роуин отвернулся и закрыл глаза – очевидно, зрелище причиняло ему физическую боль.