Сияние вечного пламени - Пенн Коул Страница 134

Я сняла тунику через голову, оставшись в плотном бюстгальтере-бандо, повернулась к Лютеру спиной и показала себе на лопатку:

— Я поспорила с мальчишками-одноклассниками, что выиграю у них забег. Я почти победила, когда один из них попробовал поставить мне подножку. Я набросилась на него и упала на разбитую бутылку. – Я глянула через плечо и гордо улыбнулась. – Дело того стоило.

Лютер замер, устремив взгляд на тунику у меня в руках.

Я закатила глаза от его внезапной скромности:

— Это же только кожа. Ты видел меня одетой куда легче, помнишь?

Взгляд его блестящих глаз метнулся ко мне.

— Такое не забудешь.

Пытаясь сдержать расползающийся румянец, я повернулась лицом к Лютеру, показала на розовое пятно высоко на грудной клетке – «Лошадь сбросила», потом закатала штанину, обнажив волнистый шрам на голени – «Запуталась в ржавой цепи, когда купалась».

Лютер приблизился на несколько шагов. Руки у него дрожали, словно от страстного желания потрогать шрамы самому. Интересно, он когда-нибудь видел других взрослых со шрамами или всегда считал себя белой вороной? Если верно второе, то его решение не сводить свои шрамы еще смелее.

И еще любопытнее.

Я повернула к нему предплечье, показывая блестящую полосу покрасневшей кожи, которая тянулась вверх по локтю.

Я затаила дыхание, Лютер взял меня за предплечье и большим пальцем провел по шраму, очерчивая его:

— Все эти раны ты получила прежде, чем проявился твой дар к самоисцелению? – Во взгляде Лютера смешались удивление и тревога.

Я кивнула:

— Этот шрам, наверное, самый свежий. Я подстроила так, что мальчишка, обижавший Теллера, упал в грязь и опозорился перед всей школой. Потом он и его дружки вернулись, чтобы отомстить. – Я поморщилась, вспомнив, как они подкараулили меня по пути домой и избили до крови. – Нельзя недооценивать агрессивных самцов с уязвленным самолюбием.

Пальцы Лютера стиснули мне предплечье, осторожно притягивая меня ближе к себе. Его голос стал низким и сиплым.

— Позволь мне найти его. Я верну ему должок.

Я хохотнула, пытаясь сосредоточиться, вопреки трескучему потоку, который бежал прямо от руки Лютера к моему громко стучащему сердцу.

— Его давно нет в Люмносе. Он пошел служить в армию Эмариона и сейчас в Фортосе.

— Да хоть в посмертном мире, мне плевать. Если он тебя обидел, я найду способ заставить его заплатить.

У меня сердце замерло, а взгляд упал на шрам Лютера, ныряющий ему под камзол.

— У тебя этот шрам единственный?

— Да, – кивнул он. – Ты бьешь меня числом шрамов, а я тебя – длиной своего.

Я расплылась в озорной улыбке:

— Лютер, важна не длина, а то, как ты ею распоряжаешься.

Он застонал и воздел глаза к потолку, но при этом сильнее стиснул мне предплечье, и у меня подскочил пульс.

— Неудивительно, что ты так нравишься Тарану.

— Ну? – подбодрила я Лютера, кивая на его шрам. – Я тебе свои показала.

Лютер долго колебался, потом отпустил мое предплечье. От меня не укрылось то, как его пальцы натыкались на пуговицы камзола, пока он раздевался; ни то, как мышцы его шеи натягивались так, что могли порваться; ни то, как его взгляд метался по подземной тюрьме, останавливаясь на чем угодно, только не на мне.

Вне сомнений, показывать шрам Лютеру не улыбалось, и я уже подумывала махнуть рукой и покончить с его мучениями. Но что-то во мне настаивало, что этот момент важен, что мне нужно увидеть эту его сторону; и, что гораздо важнее, Лютеру нужно, чтобы эту его сторону увидели.