Арахнид - И. В. Офелия Страница 135

Едва Люка поднял руки – мое сердце подпрыгнуло, но тут же успокоилось, когда я поняла, что он просто медленно обнимает девушку. Хотя в этом объятии, – он уткнулся подбородком в ее плечо и крепко зажмурился, – Люка словно пытался сдержать в себе все человеческое.

Этот жест заставил меня вздрогнуть – я совсем не ожидала такого от подобного ему.

После обмена подарками все разбились на группки, скучковались, чтобы рассмотреть и показать друг другу полученные дары.

Мэри смастерила одной из девушек юбку с вышитыми цветами по подолу. Ребекка купила Мэри несколько фарфоровых наперстков с росписью в виде мелких голубых узоров. Другие обменивались лентами, шляпками, туфельками, сладостями и всем, что успели собрать или смастерить друг для друга. Вся эта картина согревала душу.

Самое печальное во всем этом веселье было то, что, несмотря на удивительно трогательную атмосферу, внутри у меня все ныло. Мне хотелось чего-то покрепче, чем ликер в сидре. Я не знала, куда деть руки, кроме как скрестить их на груди, переминалась с пятки на носок, прислонившись к дверному косяку своей комнаты – так и тянуло по-тихому ускользнуть и закрыть за собой дверь.

Мне удалось оторваться от своего поста, чтобы налить еще сидра. Я прошла на кухню, где кастрюля с сидром стояла рядом с индейкой, картошкой, овощами и пирогом. Как бы аппетитно это ни выглядело, голод так и не появился.

— Алина? – окликнула меня из арочного проема кухни Фиби.

— О, с Рождеством, Фиби. – Я устало улыбнулась, покосилась на кастрюлю и с неохотой отвернулась. – Кажется, я начинаю сомневаться, что мы сможем съесть всю эту еду за один раз.

Она шагнула вперед, глядя на кастрюлю с сидром. На ней было красное платье – более смелое, чем те девичьи тона, которые она обычно предпочитает. Плотная ткань глухо облегала шею, заключая бледное лицо Фиби в рамку между алым платьем и огненными волосами. Этот наряд делал ее старше, взрослее. Впервые что-то в ее облике соперничало по яркости с ее локонами.

— С Рождеством. – Ее глаза встретились с моими, руки она держала за спиной.

— Нет, – запротестовала я. – Говорила же, мне ничего не нужно в этом году.

— Не волнуйся, я не потратила ни цента, – рассмеялась Фиби. Затем взяла мою левую руку. – Закрой глаза.

Я вздохнула, но уступила ее просьбе. Она сжала мой безымянный палец. Когда я открыла глаза, на нем красовалось кольцо. Золотой ободок с мелкими бриллиантами и рубином, вкрапленными в изящную гравировку. Круглый рубин располагался в центре, а по бокам от него – по бриллианту поменьше. Золото придавало кольцу дорогое сияние. Это уже было перебором.

— Прежде чем ты начнешь отчитывать меня из-за денег, – Фиби крепко сжала мою руку, – это кольцо моей матери. Я недавно на него наткнулась, когда перебирала свои вещи. Я не фанатка рубинов, но продать его у меня рука не поднялась. Я подумала, что тебе оно пойдет больше всех.

— Ты не должна была…

— Я хотела. Никому, кроме тебя, не доверю его носить.

— Ты сентиментальная дурочка, – улыбнулась я, крепко обнимая ее. – Оно чудесное. Теперь у меня целых два украшения, – рассмеялась я.

— Хотела отдать его тебе, пока не начала разделывать гуся, – хихикнула она. – Иди расслабься. Отдохни. Хоть раз насладись праздником.

— Ты говоришь так, будто я уже старуха.