Алый трон - Эми Лиоу Страница 136

Верховный жрец прищуривается. Очередная волна боли обрушивается мне на голову; на этот раз ощущение, будто прямо на череп падают раскаленные камни. Я зарываюсь пальцами в глину и царапаю землю, словно бешеная собака. Открываю рот, но оттуда вылетают только несколько тихих стонов.

— Тхиравинда Харун! – кричит Джирташ, осторожно поднимая меня с земли и обхватывая руками мою голову. – Нам придется воспользоваться комнатой в Яхаруде. Времени совсем мало.

Я сдерживаю улыбку, услышав эти благословенные слова.

Мгновение Харун молчит, размышляя, не притворство ли моя внезапная болезнь. Жрецы позади него нервно переминаются с ноги на ногу.

— Тхиравинда Харун, – говорит один из старейших жрецов, – Яхаруда ближе всего.

— Чья комната ближе? – спрашивает Джирташ.

— Тхиравинды, – отвечает кто-то.

Все замолкают.

— Ладно, – говорит Харун сквозь стиснутые зубы. – Отведите Ракхти в мои покои. Позовите лекарей. И урвас, на всякий случай.

О боги, только не это.

— Ты настолько не доверяешь нашим лекарям, Харун? – спрашиваю я сквозь кашель. – Настолько, что готов использовать чужеземную магию?

Что она замышляет? – думает он.

— Ладно, позовите одних лекарей. – Он машет нескольким жрецам. – Поспешите.

Один из младших жрецов несет меня, остальные бегут к Яхаруде. Сквозь пелену в глазах я вижу красные и белые цветы между аккуратных рядов зелени, слышу веселое журчание фонтана. Но вскоре прекрасные виды и звуки уступают место хаосу, ибо все больше работающих в Яхаруде стекаются сюда, желая посмотреть, что случилось с их Ракхти.

Пять минут, произносит Илам.

Среди этой какофонии ярость Харуна пылает почти так же сильно, как магия Илама. Он уже готов рявкнуть, чтобы все возвращались к своим делам.

— Козы! – внезапно вскрикиваю я и начинаю так яростно биться в руках молодого жреца, что он меня роняет. Я с сильным стуком падаю на землю, но меня не волнуют новые синяки. – Мертвые козы! Я вижу их! Они везде!

Толпа затихает, затем начинает бормотать – вслух и про себя. Она что, сошла с ума? Никогда не слышал, чтобы Ракхти впадала в истерику. Может быть, Рашматун открывает ей истину?

— Я вижу их! – продолжаю я орать, отбиваясь от рук, которые хотят поднять меня. Затем, тяжело дыша, вскакиваю на ноги. – Они близко! Так близко!

Растолкав всех, я бросаюсь к выходу. Внезапно чьи-то сильные руки хватают меня и поднимают в воздух. По тишине в его сознании я догадываюсь, что это Нудин.

Я брыкаюсь, визжу, хватаю его за руки.

— Отпусти меня! Я их вижу! Они прямо здесь! Прямо под рододендронами!

Руки Нудина напрягаются. Ярость Харуна пылает, словно пламя в кузнечном горне.

Всеобщее невнятное бормотание о моем безумии сменяется невнятным шепотом о мертвых козах.

— Рашматун показывает их мне. – Голос срывается на рыдания.

Слезы текут по моим щекам. Все, скованные ужасом, падают на колени.

Впервые за последние минуты я благодарю Илама за неподдельную боль, которую он мне причиняет. Это выглядит очень убедительно.

Дурное предзнаменование, думают они. Если она завела речь о падающих козах, значит говорит правду.

— У нее все еще сильный жар, – говорит Нудин, аккуратно ставя меня на ноги, когда я успокаиваюсь. – С мертвыми козами разберемся потом. А пока ей нужен лекарь.

— Козы, – бормочу я. – Козы разбегутся.