Заброшка - Эра Думер Страница 136

— Ты цел, мой владыка? – Марий, склоняясь в поклоне, взмокший от позора, закрыл собой царя. – Мы выпорем паршивку и отправим подальше от дворца.

Ян взглянул на меня, а меня било мелкой дрожью, даже челюсть трещала, как у бракованного щелкунчика, не справившегося с орехом. Одними губами я шептала: «Пожалуйста… Пожалуйста…»

— Я заберу ее.

На нашей авансцене появился новый герой. Точнее сказать – героиня. Из раскрытых ворот шагала редкой красоты девушка нашего с Яном возраста: пепельные волосы были собраны на макушке и рассыпались кручеными локонами по миловидному лицу с большими фиолетовыми глазами. Иноземность внешности придавало легкое сиреневое платье, подпоясанное шнуром с бусинами, серебряное ожерелье, браслеты и серьги. Голову покрывал тонкий длинный платок из органзы, придерживаемый серебряным ободком.

Мне показалось, что у Яна дернулись уголки губ. Он прикрыл глаза с выдохом:

— Фурина. Словно богиня из машины.

Девушка улыбнулась и энергичным шагом настигла нас. Ян щелкнул стражам, и они выпустили меня. Я едва не упала, потерла ноющие плечи, покрутила конечности, проверяя, не повредили ли мне чего. Фурина подозвала меня к себе, и я, скованно озираясь, подчинилась. Она обхватила мои плечи, и вновь я оказалась напротив Яна.

— Я как раз искала жрицу, что будет следить за порядком в моем святилище. – Голос богини звучал дружелюбно и сразу располагал к себе, будто она была моей давней подругой. – Эта девушка обучена грамоте – негоже отдавать ее на съедение неотесанному плебсу.

— Позаботься о ней, – только и сказал Янус, а затем развернулся на носке, обдавая шлейфом ароматных масел, и, всаживая иголки в мое сердце, ушел.

— Пойдем, – меня взяли за руку и повели на выход из тронного зала, – мой храм неподалеку.

Я еще раз обернулась: царь сидел на троне, потирая губы и важно кивая на речи какого-то патриция в белой тоге. Меня мягко, но настойчиво потянули – и я не стала испытывать судьбу, двинулась следом.

О панической атаке напоминало неровное биение сердца, жар искусанных губ и чугунная усталость. Пока Фурина вела меня мимо стражи, вдоль холма, с которого открывался вид на реку Тибр, сошедшую с иллюстраций исторических книжек, на будущую Римскую Империю, которая походила на большую деревню на семи холмах с храмами и невысокими домиками.

Поселение вокруг царства кишело богатыми домами – белоснежными до рези в глазах, обвитыми плющом и диковинными растениями. У тех, что тянулись книзу холма, отсутствовали крыши, их окружали примитивные заборы, а ниже и вовсе люди жили в скромных хижинах цилиндрической формы, из труб которых валил густой дым. Фурина молчала, давая мне возможность адаптироваться, а я дышала сеном, густым цветочным ароматом, навозом и еще какой-то незнакомой дрянью; и ни о чем не думала.

Мы углубились в дубовую рощицу, и мне стало легче дышать. Хрустели ветки и опавшие листья, слух полностью занимала птичья трель – лишь изредка пробивался шелест воды, видимо неподалеку текли источники.

— Вот и пришли, – сказала, наконец, Фурина, и показала на невысокий круглый храм из окаменелого дерева.

Колонны подпирали скромный портик, изображавший барельеф с богиней, держащей факел и меч. Я не знала ровным счетом ничего о ее культе, наверное, просто забыла – ведь когда-то читала про римских божеств. Стоило как-то спросить, но между делом, чтобы не обидеть креацкую сотрудницу.