Сестра грифонам - Джен Уильямс Страница 137

— Погоди-ка! – Одна из болотных тварей качнулась вперед, и по траве от нее побежала струйка вонючей воды. – А как же другая? Воровка костей? Ты что, ничего нам о ней не скажешь?

— Что вы хотите узнать? – возмутилась Левен.

— Стыд и позор, осквернительница могил, воровка, та, кому нельзя ступать сюда. И все же зеленый юнец привел ее к нам, как будто свою возлюбленную, которую нужно спрятать. Знает ли твой повелитель, чем ты занят?

Небо потемнело, и насекомые стихли. Огоньки над прудом погасли, а вдали что-то зашуршало. Киллиан повернулся спиной к болотным сестрам.

— Мы уже злоупотребили их гостеприимством, – сказал он.

— Расскажи нам о ней, расскажи, – требовали скелеты. – Воровка костей скрывает в себе тайны, разве ты не чуешь? Расскажи.

— Что вам известно обо мне? – выкрикнула Левен, но болотные сестры отпрянули, и черная вода вскипела меж их ребер.

— Пошли. – Эпона схватила ее за руку и потащила за Киллианом. – Думаю, зеленый юнец прав. Мне не нравится это место. Чем скорее мы окажемся в Мерсии, тем лучше.

Киллиан уже открывал новую Тропу. В зловонной болотной тьме как будто отворилась дверь туда, где горел дневной свет, чистый и прекрасный. Путники устремились ему навстречу, а мертвецы вопили им вслед.

Часть вторая. От Костопада до Галаброка

37

Ужас и жестокость империи растут с каждым восходом солнца, с каждой сменой времен года, с каждым оборотом Эноны. Они захватывают наших соседей одного за другим, называя «освящением» бойни, о которых рассказывают нам беженцы в наших портах. Много поколений мы удерживаем их вдали от наших берегов, однако угроза растет. Их надругательство над титанами достигло новых высот; они извлекли драгоценные кости из-под выгребной ямы Стратума, и императрица приказала вселить души титанов в кожу своих солдат, создав монстров, которых лес прежде не видел.

Мы, друины, должны противостоять им как один. Их герольды – наша темная тень, оскорбление самого Друиданнона.

Лес говорит.

Заметки Совета друинов об имперской угрозе

Наступили сумерки, и атхорны растаяли в летнем тумане. Лавдей наблюдала за ними с порога убежища – пещеры, вырытой в кургане и выложенной изнутри плоскими камнями. Но ее пол оставался земляным, и запах почвы успокаивал друинку. Сегодня они потерпели неудачу, которая острыми зубами впивалась ей в сердце. Герольд и принцесса были у них в руках, они почти победили, но герольд оказалась сильнее, чем они ждали, а друин связал свою судьбу с имперским чудовищем. «Я плохо старалась тогда, – подумала она и прищурилась, вглядываясь в сгущающуюся тьму. – Надо было заставить его пойти со мной. Стоило бы ему только оказаться в моей постели, он бы и не взглянул больше на герольда».

Только она повернулась, чтобы загасить торфяной костерок, как что-то неожиданное коснулось ее чувств. В этой части Корнвуллиса совсем не было леса, зато у друинки сохранилась связь с землей, пусть даже каменистой. Именно земля и сообщила Лавдей о том, что к ней приближается крупное теплокровное существо. Гасить огонь было поздно – кто бы это ни был, он наверняка уже заметил свет; поэтому Лавдей просто отошла за курган, надеясь спрятаться в сгущающихся тенях. Сквозь заросли дрока к ней направлялся кто-то высокий. Он был пешим. На долю секунды Лавдей поверила, что это тот друин, Киллиан, что он все-таки передумал и явился к ней, но, когда незнакомец приблизился, она поняла свою ошибку: тот друин был стройным, с волосами до плеч, а этот человек был плечистым и крепким, капюшон плаща скрывал его волосы.