Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши Страница 137

Все произошло в мгновение ока. Третий господин Ван ошалело уставился на чашку у себя в ладонях, не веря собственным глазам.

Шэнь Цяо же понюхал чай и заметил:

— Настоятель И – человек беспристрастный, третьему господину Вану заварен точно такой же чай, как и нам. Так почему же третий господин Ван так пылко предлагал нам его отведать?

Он показал себя гораздо искуснее третьего господина Вана. Движения его казались легкими и небрежными, но подобное мастерство требовало многолетней внутренней работы с ци и непрерывного совершенствования. Третий господин Ван, бросая чашку в Чжоу Есюэ, хотел похвалиться собственной мощью, а оказалось, что он ничем не лучше самонадеянного Чжоу Цана, что во времена Троецарствия вздумал хвастаться воинским искусством перед самим Гуань-гуном[40].

Осознав это, братья Ван больше не смели вести себя высокомерно.

Спав с лица, третий господин Ван в знак извинений поднес руки к груди и слегка поклонился, не проронив ни слова.

Сколь бы ни был боец хорош, всегда найдется кто-то еще лучше. Братья Ван считали, что Шэнь Цяо недостоин считаться одним из десяти сильнейших мастеров Поднебесной, но оказалось, что для них он – недосягаемая высота.

И Бичэнь внимательно наблюдал со стороны. Увидев, что пыл гостей из семейства Ван поиссяк, он не стал больше пускаться в долгие разговоры, а лишь тихонько усмехнулся:

— День сегодня выдался хлопотный, вы наверняка очень устали, господа. Быть может, сей ничтожный даос попросит кого-нибудь проводить вас в ваши покои?

Братья Ван, разумеется, не возражали. Чжань Цзыцянь тоже кивнул:

— Будьте так добры, настоятель И.

На выходе из главного зала Ли Цинъюй обратился к Шэнь Цяо:

— Ежели я понадоблюсь вам, монах Шэнь, меня можно найти в башенке с восточной стороны – на двери написано «Ли».

Шэнь Цяо поблагодарил его и вместе с Чжао Чиин отправился следом за другим учеником храма Чистого Ян, который провожал гостей в отведенные им комнаты. Чжао Чиин нарочно замешкалась и отстала на несколько шагов, пропустив вперед Фань Юаньбая и Чжоу Есюэ. Только тогда она притянула Шэнь Цяо к себе и, понизив голос, заговорила:

— Мне же не показалось, что настоятель И собирался повести речь о чем-то важном, когда его перебили братья Ван?

— Похоже, что так, – кивнул Шэнь Цяо.

В конце концов, он и сам был когда-то чжанцзяо и стоял во главе школы. Выйдя лично встречать гостей, И Бичэнь, с одной стороны, дал понять, сколь высоко их ценит, а с другой, что готовит почву для серьезного разговора.

Чжао Чиин задумалась:

— Возможно, он хотел предложить нам союз, как вы думаете?

— А если так, то какой ответ дали бы вы, глава Чжао? – задал Шэнь Цяо встречный вопрос.

Чжао Чиин вздохнула:

— Ныне что буддисты, что школа Обоюдной Радости очень сильны. Если они захотят уничтожить школу Лазоревых Облаков так же, как в прошлый раз тюрки, то нам останется только смиренно ждать смерти – мы слишком слабы. Полагаю, союз и в самом деле был бы нам полезен?

— По моему мнению, настоятель И честолюбив и великодушен, он способен на великие дела, – сказал Шэнь Цяо. – У буддистов есть наставник Сюэтин, что не покладая рук ведет их к новым вершинам, у конфуцианцев – академия Великой Реки. Одни лишь даосы разобщены, словно песок, рассыпанный на блюде. Если настоятель И сумеет объединить даосские школы, возможно, сие даже пойдет им на пользу.