Влад - Дея Нира Страница 138

Как порой несправедлива жизнь…

Чем дольше я смотрю на портрет, тем больше у меня возникает чувство, что я где-то видел его. Глаза, полные страсти, смотрят прямо в душу, и я почти слышу безмолвный приказ подчиняться. Такой человек, пожалуй, не вынесет и доли неповиновения или неуважения. Он скорее жестоко расправится с неугодными, чем позволит хоть на каплю усомниться в своей власти.

И откуда у меня такие мысли? Наверное, я чересчур много провожу времени с Ботезату. Признаюсь, он стал моим самым интересным пациентом. Он невероятно умен и всесторонне образован. Все-таки как жаль, что Павел Ботезату заперт в этих стенах. Я приложу все усилия, чтобы помочь ему. Не хотелось бы, чтобы он закончил свои дни в психиатрической лечебнице.

Когда я прошу рассказать его больше о человеке с портрета, лицо Ботезату приобретает благоговейное выражение.

— Это мой Князь, – шепчет он и молитвенно складывает ладони. – Он уже здесь. И я жду, когда он призовет меня, чтобы служить ему и стать его первосвященником.

— Как же это произойдет? – спрашиваю я, стараясь не вспугнуть его. Но в такие мгновения Ботезату словно погружается в молитвенный транс, и ему можно задавать любые вопросы. Ну или почти, потому что порой он резко приходит в себя и смотрит на меня с подозрением, будто я хочу выведать его сокровенные тайны. Я же пытаюсь убедить его в том, что расспрашиваю не из праздного любопытства.

— Вы все лжете, – говорит он с холодным высокомерием. – Но я не позволю глумиться… Он не прощает никого, если заподозрит в малейшем неуважении. Вы еще пожалеете, но будет поздно!

Я стараюсь не реагировать на обидные замечания и сохраняю спокойное благодушие, иначе Ботезату легко уходит в себя.

— Откуда явится Князь? Он ведь человек?

Ботезату может глубоко вздохнуть и долго мысленно что-то обдумывать, прежде чем дать ответ.

— Он – больше чем человек. Он отмечен особой силой и властью. После того как он оставит свою метку – вы не будете прежним.

— Именно это вы делали со своей паствой? – осторожно спросил я, боясь разозлить Ботезату, но он кивнул.

— Именно так. Мы готовились к его пришествию.

— Простите меня, отец Павел, но откуда вы это знаете? Как вы поняли, что нужно делать?

Он с искренним удивлением посмотрел на меня, недоумевая, как можно задавать такие глупые вопросы.

— Мне было видение: Красный Ангел – его вестник и соратник – возвестил о пришествии Князя. Он повелел мне собрать людей, чтобы служить ему. А кто я такой, чтобы не подчиниться?

Я сделал вид, что понимаю.

— И об особенностях причастия тоже он вам рассказал? О том, что нужно вкушать кровь?

Ботезату покачал головой, снова посмотрев на меня со снисхождением.

— Удивляюсь вам, профессор, как вы смогли получить блестящее образование, но при этом не понимаете таких простых вещей.

Я развел руками, признавая его правоту.

— Поэтому я вас и спросил. И я думал, что раз у нас с вами доверительные отношения, то вы можете мне спокойно все открыть. Скажите же мне: зачем вкушать кровь?

Я снова выслушал целую тираду о том, какой я недогадливый, но в конце Ботезату добавил:

— Кровь – это жизнь, профессор. Кто ее принимает в себя – тот принимает и вечность.

— То есть, если я хочу жить вечно, мне стоит выпить чужой крови? – спросил я, невольно внутренне содрогаясь.