История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин Страница 138

— Если не можешь есть мясо, попробуй это, – предложил мужчина.

Цзян Сюэнин все-таки была голодна. Она понимала, что зайца придется съесть, однако стоило вспомнить, как пушистый зверек доверчиво прижимался к груди, и у нее опускались руки. Барышня не могла и не смела прикоснуться к мясу. И хотя ей по-прежнему не нравился этот болезненный дальний родственник, она все же взяла ломтик и откусила. Это были самые изысканные пирожные в ее жизни. Мягкие. Сладкие. Даже горькие слезы, падавшие на них, не портили вкус. Но угощения было так мало! Когда Цзян Сюэнин доела, то лишь острее ощутила голод и оттого разозлилась. Рассердилась на себя – за то, что оказалась такой бесхарактерной. Ведь в конце концов она все-таки протянула руку и взяла у Се Вэя вторую заячью ножку. Не переставая рыдать, барышня грызла хорошо прожаренное мясо.

— Он… он сам виноват, что укусил меня… – всхлипывая, оправдывалась она.

Спутник спокойно смотрел на пламя. Казалось, на его губах промелькнула улыбка, которая сразу исчезла. Он не проронил ни слова.

Костер горел довольно долго. Подброшенные в огонь сосновые ветки тихо потрескивали. Цзян Сюэнин забыла вкус мяса, однако нежная сладость пирожных «Персиковые лепестки» навсегда врезалась в ее память. Еще она помнила, как белоснежное одеяние мужчины касалось земли и покрывалось пятнами сажи…

В безвыходном положении люди на многое перестают обращать внимание, делают то, на что в обычной жизни не решаются, и говорят то, о чем обычно умалчивают. Они становятся другими. Перед лицом смерти люди сбрасывают маски, которые носят в мирской суете, и обнажают свое истинное лицо. Кто-то оказывается прекрасен, а кто-то – безобразен. Кого же считать настоящим? Того, кто в отчаянии цепляется за жизнь? Или того, кто до изнеможения суетится в погоне за выгодой? Цзян Сюэнин не знала ответа.

Чжоу Баоин заметила, что спутница долго молчит, погрузившись в раздумья и уставившись в пустоту не то радостно, не то печально. Ей стало тревожно, будто она совершила ошибку.

— Я… сделала что-то не так? – тихо спросила девушка, несмело потянув Цзян Сюэнин за рукав.

У той дрогнули ресницы, и она очнулась от оцепенения. Уголки ее рта изогнулись в легкой улыбке.

— Все в порядке, – еле слышно вздохнув, ответила барышня.

«Этот Се такой злопамятный, – подумала она. – Да его сердце, наверное, мельче острия иглы».

Возница натянул поводья, останавливая экипаж, и доложил:

— Вторая барышня Цзян, мы прибыли в кузницу.

— Мне нужно забрать кое-что. Подожди немного, – сказала та, обращаясь к Чжоу Баоин.

— Хорошо, – отозвалась соученица и послушно осталась внутри.

В кузнице знали, что сегодня придут за мечом, и подготовили товар: клинок длиной три чи и два фэня, выкованный из стали с примесью метеоритного железа. На отполированном лезвии переливался волнистый узор. Меч был совсем непохож на парадное оружие Янь Линя, украшенное драгоценными камнями, золотом и серебром. Его ценность заключалась в исключительной остроте и холодном сиянии, слепившем глаза.

В прежней жизни, еще не понимая, как устроен мир, Цзян Сюэнин рассуждала так: Янь Линь вырос в семье военачальников, когда-нибудь он тоже поведет армию в бой, поэтому ему нужен смертоносный меч. Теперь, когда события прошлого давно обратились в пепел и прах, глядя на свой подарок, она вдруг ощутила в нем своевременную и лютую беспощадность. Как бы ей ни хотелось, чтобы тот юноша навсегда остался ярким и пылающим, словно солнце, Небеса не позволили ее желанию сбыться. Шакалы и волки, уже обнажившие клыки в темноте, тоже готовы этому помешать.