Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 139

— Сейчас?

Весняна ответила тихо, но Леший все одно услышал. И плечами пожал: почему бы и нет.

— Если вдруг, то хоть помру женатым…

— Нет. – Тонкие пальцы ее ухватили за руку. – Но обратного пути не будет, понимаешь?

— Понимаю.

— И что у меня дочь.

— Заметил как-то.

— И ты хороший. Сильный. Любая из сестер с радостью за тебя пошла бы.

— Думаю, у твоих сестер сейчас выбор будет и без меня. И вообще мне ты нужна, а не в принципе водяница. Ясно?

Кивок.

— Между прочим, – князь Чесменов наблюдал за происходящим, пожалуй, с некоторым умилением, если он вообще на этакие чувства способен, – в особых обстоятельствах я могу засвидетельствовать заключение брака. И мое свидетельство будет иметь юридическую силу.

— Вот. Отлично все складывается.

— А платье, – снова высунулась Данька, – белое? И розы… Я хочу веночек из роз! И чтоб лепестки кидать!

— А белым платьем и розами мы, дорогая, озаботимся позже, – произнесла Софья Никитична тоном, не терпящим возражений. – Выбор нарядного платья – дело ответственное и не в тряском автобусе им заниматься. Поэтому настоящую свадьбу все же устроим… слышишь, Яшенька?

— Слышу.

Показалось, что голос князя чуть дрогнул.

Показалось.

— С превеликой радостью! – Чесменов даже улыбку изобразил. И тише добавил: – Учись, как надо правильно отвечать жене.

— А у вас немалый опыт, – не удержался Леший и руку отпустил-таки. – И если так, то клянусь… что там надо?

— Ничего. – Весняна мотнула головой, а потом протянула шар из темной воды. – Вот, возьми. И просто слово… вначале было слово.

И слово было сказано.

А еще Леший не сомневался, что слово это было услышано.

Глава 31

О женихах, помолвках и о том, что скрывается в тумане

«Запрет на ругань Лялечку не пугал. При необходимости она умела смотреть матом».

Из жизни простых работников сферы обслуживания

Предрассветный туман добрался и до коровников, лег пушистым облаком, сквозь которое проглядывали лишь смутные силуэты строений. Иван решил было, что заблудился, но вот раздалось мычание. И там, впереди, заволновалась, пришла в движение живая сила, воспринимавшаяся единой.

Коровы ощутили его присутствие.

А Иван – их. И не только.

— Маруся тут? – спросил он у вынырнувшей из тумана водяницы.

Лицо ее казалось сейчас иным, каким-то треугольным, полудетским-полунарисованным, с крохотным носиком и огромными, слегка раскосыми глазищами. Зеленели распущенные волосы, и пахло водой, свежею, колодезною.

— Сейчас кликну. – Водяничка исчезла, а на месте ее появилась коровья морда, которая потянулась к Ивану, выпрашивая капельку силы.

Иван поделился. И со второю. С третьей.

Сам не заметил, как оказался в середине стада, благо коровы толкались, но вели себя спокойно. А рядом возникла голова Яшки.

— Надо с твоим рогом что-то сделать. – Иван поскреб Яшку за ухом, и тот зажмурился. Показалось даже, замурлыкал. – Ты ж бык!

На Ивана поглядели с упреком: мол, может, и бык, и что теперь? Не мурлыкать?

Ну да… аргумент.

Яшка грозным мыком разогнал коров и, шлепнувшись на задницу, попытался пристроить голову на плечо Ивану.

— Да ты, приятель, совсем обнаглел! – Из тумана выступила Маруся. – Привет. Чего в такую рань? Не спалось?

— Да не то чтобы… Но ты ж встаешь рано… мне сказали.

— Ага, – она подавила зевок, – и ты решил разделить утренние страдания со мной.