Арахнид - И. В. Офелия Страница 139

Среди бумаг лежала небольшая стопка телеграмм, которые я же сам и подшивал, чтобы сохранить порядок. А рядом с ними – еще одна телеграмма. Новая.

Я выпрямился и коснулся уголка пальцем, проведя им по бумаге.

Этой телеграммы я не помнил.

«У тебя время до середины лета. Скоро увидимся.

Левиафан».

Я перевернул записку – вдруг там есть что-то еще. Словно надеясь, что это жестокая шутка. Почему Сайлас мне не сказал?

Я осторожно положил записку обратно, туда, где нашел, – прежде чем моя рука онемела так же, как и разум. Если бы я двигался чуть менее осторожно, меня бы вывернуло наизнанку.

Середина лета. Это слишком скоро.

Я ослабил галстук, расстегнул пару пуговиц на рубашке. Вокруг было слишком жарко, невыносимо. Но влага на затылке оставалась холодной, липкой.

Внутри все бурлило. Я чуть не согнулся пополам. Вцепившись в край стола, прижался лбом к его поверхности, зажмурившись.

Наружу рвался жуткий звук, сначала из нутра, потом из горла. Голова горела огнем – клянусь, боль плескалась внутри, как жидкость, и пар все нарастал, чем дольше это варево кипело.

Нет, все было плохо, и винить в этом стресс я уже не мог.

Мне нужно было заставить Алину понять. Нужно было снова питаться. Не мог же я вечно жить на крысах – их едва хватало на час.

Я извинюсь. Да, это первое, что нужно сделать. Примет ли она мои слова? Этого я не мог знать. Алина непредсказуема, как и ее любовник. Если я отброшу свою гордость, если останусь в долгу – возможно, этого будет достаточно, чтобы подкупить ее.

Теперь мне нужна была только энергия. Того, чего у меня не было. Я держался на выпивке и на не самых светлых мыслях.

— Люка? – послышался голос Эдит.

— Уйди.

— Я пришла проведать…

— Уходи. Пожалуйста. – Меня вывернуло, последнее слово вырвалось почти вместе со рвотным позывом.

Она дернула меня вверх за волосы, спина с глухим стуком врезалась в спинку стула.

— Эдит…

Ее изящные пальцы вцепились мне в лицо, ногти впились в щеки, разжимая рот. Я схватил ее за корсаж, отталкивая. Она не отступила – устроилась у меня на коленях, сжимая в другой руке флягу. Мне на язык полилось что-то горячее и густое, и ладонь Эдит отпустила мое лицо, только чтобы зажать мне рот, удерживая жидкость внутри.

Я уже собирался укусить ее за руку, когда узнал металлический привкус, защекотавший горло, – зубы заныли от облегчения.

Эдит подняла окровавленный палец, все еще сжимая флягу, и приложила его к губам – жест, призывающий к молчанию.

Я выхватил флягу и практически вылил ее содержимое себе в глотку – глотать даже не пришлось. Когда тара опустела, я вцепился в нее обеими руками, словно надеясь выжать еще хоть каплю. В такие минуты любая пища сойдет. Я не мог позволить себе быть разборчивым, даже если кровь отдавала легкой кислинкой.

Эдит забрала у меня пустую флягу.

— Зачем? – выдохнул я между вдохами.

— Ты умираешь с голоду. Долго так не протянешь. – Она плотно завинтила крышку фляги.

— Если она узнает…

— Ты не нарушил никаких правил.

Я уставился на Эдит, вцепившись в подлокотники кресла. Не то чтобы я не мог пошевелиться – просто по мере того, как боль в голове утихала, я все отчетливее осознавал происходящее.

— Я взяла ее в больнице, у пациента, – быстро проговорила Эдит, заполняя повисшие в воздухе вопросы.