Заброшка - Эра Думер Страница 139

А похитить я должна была сердце царя. Которое, между прочим, было забронировано задолго до… или уже после. Опять временные парадоксы, чтоб им!

Внезапно в воротах заскрежетали засовы. Как в мультфильме, я метнулась вправо, затем влево. Чертыхнувшись, подобрала тряпку и кинулась к трону. Забившись в углубление за массивным пьедесталом, притаилась и вслушалась в шаги: вошли двое, видимо, стражей, а после я услышала голоса. Я едва не воздела кулак с победным «йес!» – одним из беседующих был Ян.

Он распустил стражу и, когда шаги и скрип ворот стих, обратился к анонимному собеседнику:

— Я хочу, чтобы наш разговор оставался строго приватным. Как видишь, я никому не доверяю, даже своим ликторам[19].

— Вера в то, что я не предам тебя, о божественный владыка, – честь для меня, – ответствовал пожилой мужской голос. – Я зарекомендовал себя как надежный советник этрусского царя, он не догадывается о моей двойственной натуре. Но его величие меркнет рядом с твоим небесным блеском.

Шаги приблизились, и я заткнула рот, чтобы никто не услышал мое дыхание. Надо же было мне попасться именно тогда, когда это не то, что неуместно, но и преступно. Я услышала, что Ян взошел на пару ступеней и, отбросив плащ, который ударил меня по коленям, разместился на троне. Глазами по пять копеек я смотрела на пшеничные локоны, пробивавшиеся через резные узоры.

«Влипла, блин».

— Рутилий, – Ян выдохнул его имя, – ближе к делу. Меня беспокоит потенциальная северная угроза после заключения нами латинского союза с римлянами. Они – прирожденные воины, и их аппетиты растут с каждой захваченной землей.

— Владыка, опасность куда ближе, – понизив голос, ответил Рутилий. – Подлый этрусский царь планирует занять форпорст и уже отправил туда вейентов[20].

— Фидены…

— Да, о божественный. Я самолично слышал, как этрусская гадюка обсуждает планы с лучшими воинами, чтобы они окопались там.

Ян цыкнул языком.

— Плохо. Фидены – латинская территория. В жалких портиках от Яникула. От Рима.

— Мой государь, не верьте их дарам, этруски – продажные сыны крыс, их боги – гнилые темные духи, они готовят страшный удар по латинским землям. Мне видится лишь один выход, – спохватился Рутилий, – прости, чернь не смеет давать советов…

Царь замолчал, и я подумала, что он уже все для себя определил. Я же не понимала ровным счетом ничего, кроме того, что потенциально мы – в амфитеатре исторического замеса, который, если я и проходила в школе, затянули пески времени.

Спустя тягостные мгновения Ян набрался дыхания и вкрадчиво произнес:

— Война так война. Я отправлю в Рим посла за поддержкой. – Бог замолчал, обдумывая. – Иди же к Марию, он наградит тебя за нелегкую службу.

— Я счастлив служить тебе верой и правдой, мой бог, – Рутилий пыхтел, отдаляясь. Видимо, кланялся.

— Рутилий, – новый голос Яна проявился, как помехи на старой пленке: – Не переживай за Лаций и Рим. Я пущу по Тибру варварские трупы. Мы все, – прошипел он, – искупаемся в кровавом дожде из наших врагов. – Сиплый смешок. – О да… Жду не дождусь.

Разведчик смолк, видно, перепугавшись нездорового смеха властителя.

Внезапно мне пришла на ум версия Чернобога: «Слухи, впрочем, о нем разные ходили. То, что Белый Вейнит Инития вообще сунулся в пыльную работку с мелкими дрязгами, уже вызывало определенные сомнения. С царем Лация история и вовсе покрытая мраком – якобы мягкосердечный правитель, уступивший трон по неразумию мошеннику Сатурну, огород вокруг Яникула трупами вражеских армий удобрял перманентно, как прибыл на Землю… А прибыл Янус на обетованную не от хорошей жизни и ужасно злым».