Материя. Том 2 - Константин Соловьев Страница 141

Чувствуя себя учеником, которому подсказывают с задней парты, Лэйд неохотно повторил сказанное, лишь немного приукрасив принятыми в Хейвуд-Тресте оборотами, и тут же заслужил уважительные взгляды всех присутствующих.

— Черт побери, недурно сказано, Чабб! – провозгласил Скар Торвальдсон, салютуя ему стаканом.

Доктор Фарлоу зааплодировал, и даже пекарь Лорри О’Тун на секунду проснулся, проворчав нечто одобрительное.

— Вы зарываете свой талант среди крахмала и консервированного сельдерея, – проворчал Маккензи, но чувствовалось, что этот спич и на него произвел изрядное впечатление. – Вам надо вести биржевую колонку в «Луженой глотке»!

— Я нахожу, что мистер Лайвстоун безусловно прав, – заметил констебль Кроуфорд, чинно кивнув, – это выглядит по меньшей мере бесчестно. Но что же было дальше?

— Ах, дальше… Ну, дальше в один прекрасный день Раорао-Таваке оказалась наводнена грохочущими паровыми фургонами, бригадами лесорубов и пыхтящими бульдозерными автоматонами. Они принялись пилить вековые рощи сандаловых деревьев, и так споро, что только щепки полетели. Обнаружив вторжение, полли привычно выстроились в боевые порядки, потрясая палицами из железного дерева с обсидиановыми колючками, вожди проревели клич, однако мистер Сазерленд поспешил развеять возникшее недоразумение. Он продемонстрировал три сотни цветных бумажек, пояснив, что является законным владельцем трети долины, а следовательно, реализует свои законные интересы как акционер.

— И полли…

— Не посмели начать войну. – Маккензи хохотнул. – Совет вождей признал, что все стороны действуют по договору, как было условлено, и, если на руках у мистера Сазерленда, их благодетеля, оказалось так много цветных бумажек, значит, он имеет на них право. Ведь он же не забирал их силой и никого не принуждал!

Молодое лицо Кроуфорда, не знакомое с жарким тропическим солнцем, скривилось.

— Отвратительно. Хотел бы я засунуть этого дельца в каталажку…

— Боюсь, это не в ваших силах, – усмехнулся шотландец, – но дайте мне закончить. Итак, в Раорао-Таваке воцарились рыночные отношения, и дикари быстро обнаружили, что не в силах ни помешать им, ни сопротивляться. Проклятые цветные бумажки утекали сквозь пальцы, неизменно оказываясь у Сазерленда. Слишком простодушные, чтобы знать цену деньгам, они не могли уразуметь, что злосчастные фантики – это не просто бумажки, это деревья вокруг них, это звенящие ручьи, это горы и недра… Еще через два месяца единственная река, протекавшая через долину, превратилась в смрадный изгаженный ручей – в ее верховьях появились артели золотодобытчиков. Через три на месторождении олова загудели бульдозеры. Через четыре…

— Я понял. – Констебль Кроуфорд ударил кулаком по столу. Несмотря на то, что кулаки у него были совсем не внушительного размера, – сущая насмешка над кулачищами Салливана – удар вышел на удивление гулким. – Этот мерзавец разорил их! Прибрал к рукам всю долину. Но скажите, неужели для него все кончилось благополучно? Никто не заставил его ответить за совершенные злодеяния?

— Они пытались, – мягко вставил доктор Фарлоу, – в самом деле пытались. Обращались в суды, нанимали адвокатов, но лишь быстрее теряли свои драгоценные цветные бумажки. Сазерленд праздновал победу. Он спешно обращал новоприобретенное богатство в шиллинги и фунты, выгрызая остатки плодородных земель Раорао-Таваке, и в скором времени имел надежду выстроить себе недурной особнячок в Редруфе. Несчастные дикари…