Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 143

— Свои… – донеслось из зловещего тумана. – А ну стоять! Стоять, мать вашу… Всем! Я кому сказала!

Женский голос добавил пару слов покрепче, выражающих всю глубину переживаний, а Иван ощутил, как отпускает липкий ужас.

— Это ж…

— Василисушка! – долетело с вышки. – Ты ли это?

— Я, Петрович, я…

— Живая?

— Я – определенно!

— А коровы откуда?

— Случайно получилось! Они мирные. И Бузина тут! Не пальните ненароком! Мы ж кричали, что свои!

Из тумана выскочило умертвие с красными глазами, увидев Менельтора, оно закружилось и затявкало, как показалось Ивану, с немалою радостью. А следом выплыл и огромный скелет быка…

— Матерь коровья… – выдохнул Найденов.

При жизни зверь, надо полагать, вовсе был огромным, может, даже больше Менельтора, хотя такое слабо представлялось. Даже теперь белые кости его, обтянутые едва заметною дымкой некротической силы, впечатляли. А еще впечатляла женщина, которая с видом спокойным и даже горделивым восседала на спине умертвия, удерживаясь то ли чудом, то ли…

— Дядя? – Иван моргнул, очень надеясь, что ему примерещилось.

Но нет, Кошкин-старший не исчез. Он возвышался за спиной Василисы, придерживая ее обеими руками, и вид при том имел предовольнейший.

Вот как-то Иван не был готов к его появлению.

— А я смотрю, вы тут весело живете, – сказал дядя, спрыгивая с быка.

— Ты даже не представляешь насколько, – ответил Иван.

Искренне, между прочим. И не надо на него смотреть с таким подозрением.

Глава 32

Об отличиях гжели и хохломы, а также празднованиях и бюджете

«Пуля очень многое меняет в голове, даже если попадает в задницу».

Из рассуждений хирурга об отдаленных последствиях некоторых травм

— Извините, – сказал Калегорм, поскребывая левое ухо. – У меня повышенная чувствительность к некротической силе.

Ухо опасно покраснело и даже слегка распухло, что должно было сказаться на образе.

— Я руки мыла! – Василиса и предъявила их, отмытые. – И сама мылась. Он так-то чистый…

— Если вы об умертвии, то да, весьма чистый. Просто силы в костях накопилось столько, что теперь и вы немного ею пропитались. С учетом вашей природной склонности…

— У меня нет природной склонности. Это случайно получилось!

— Вася, – мягко произнесла Любима.

— Случайно!

— Никто тебя не обвиняет. И я так рада… тебя увидеть. Снова увидеть.

Калегорму протянули влажное полотенце.

— Приложите. Может, легче станет.

Отказываться он не стал.

— Я… Можно я тебя обниму? – робко поинтересовалась Любима. – Там… представляешь, там мы жили вчетвером. Ты и я. И девочки. В том сне. Я работала. И ты… ферму держала. У нас была огромная ферма. И доход приносила отличный. Ты всегда распоряжалась деньгами лучше меня.

Калегорм тихонько поднялся.

Кажется, то, что будет сказано сейчас, не предназначается для посторонних.

— И ты меня простила?

Он услышал это уже в дверях. И створку немного придержал, самую малость. Хотя слух у эльфов отменный, и никакая дверь ему не помеха.

— Я тебя давно уже простила…

— Девочки сказали, что у него ментальный дар… был. Хотя это ложь. Я бы с радостью спихнула все на него, но… дар ведь не такой, чтобы полностью подчинить или заставить что-то сделать. Нет, я прекрасно все понимала. Но мне казалось, что вот оно, счастье, что я имею на него право. Все имеют право. И ты просто ошиблась со своей любовью, но найдешь другую. Поймешь. Я дура…