Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит Страница 143

— Какой же ты самовлюбленный ублюдок, – фыркнула она, ткнув пальцем ему в грудь. – Я заслуживаю быть центром своей истории. Я создана не для тебя.

— Правда, правда, ложь, – сказал он.

Ее сердце пропустило удар.

«Какой же ты самовлюбленный ублюдок» – правда. «Я заслуживаю быть центром своей истории» – правда. «Я создана не для тебя» – ложь.

— Я создана не для тебя, – повторила она, но на этот раз ее слова прозвучали куда менее убедительно.

— Тогда, может, это я создан для тебя, – произнес Роуин с отчаянием, словно его злил сам факт. – Иначе как ты умудрилась так глубоко запасть мне в сердце за столь короткое время? Почему всякий раз, когда я пытаюсь представить, что разрываю клятвы, мою грудь словно пронзает Охотничий Клинок? Пятнадцать лет я жил ради всех вокруг. Чах в этом проклятом месте. А потом появилась ты – и заставила меня смеяться. Ты дала мне надежду.

Женевьева хотела сказать, что думать, будто он создан для нее, – глупо. Но потом вспомнила, как он ждал ее, когда она постучала в дверь. Вспомнила, как ощущалось его тело внутри нее, к какому экстазу он ее приводил – как никто другой. Их общие шрамы. Их взаимопонимание. Их клятвы.

Моя душа – твоя душа. Моя кровь – твоя кровь. Навеки.

— Тени можно увидеть лишь в присутствии света, – сказал он со страданием в голосе. – Боюсь, когда ты уйдешь, видеть меня будет некому.

Она не знала, кто из них сделал первый шаг.

40. Жар

Если раньше она беспокоилась о переохлаждении, то теперь – точно нет. Роуин со знанием дела распускал шнуровку корсета и стягивал платье, углубив поцелуй и обжигая ее желанием. Женевьева вцепилась в его рубашку и просто разорвала ее, отправив пуговицы в полет по комнате. Он хмыкнул, оценив ее пылкость.

Когда на них не осталось одежды, Роуин нагнулся, подхватил Женевьеву под бедра и поднял, чтобы она обвила ногами его талию. Он перенес ее к дивану и усадил на подлокотник, а сам опустился на колени.

— Приподнимись, – приказал он, сжав ее бедра.

Она повиновалась, и он притянул ее к краю – Женевьева широко распахнула колени, открыв его губам доступ к самому центру ее существа. Роуин не стал тратить времени на прелюдии – просто зарылся лицом между ее ног, лаская языком клитор, пока она не промокла, а потом ввел в нее два пальца. Он сгибал их, входя и выходя, и продолжал терзать ее языком, словно умирая от голода.

— Обожаю твой вкус, – пробормотал он и прижался к ней губами. Его движения стали более томными, мучительно сладкими. – Черт, я мог бы остаться здесь навеки.

При этих словах ее настиг оргазм, быстрый и сильный – Женевьева вцепилась в диван и подалась бедрами навстречу Роуину, содрогаясь от спазмов. Она тяжело дышала, когда пришла в себя, но Роуин не собирался останавливаться. Она стала такой влажной, что диван под ней промок.

— Роуин, – всхлипнула она. – Пожалуйста.

— Пожалуйста что? – уточнил он, продолжая посасывать тугой узелок ее нервов.

— Трахни меня, пожалуйста.

Наконец, он отстранился – на губах играла самодовольная улыбка. Роуин подхватил Женевьеву под бедра и откинулся на спинку дивана, усадив ее сверху. Принялся целовать ее шею, спускаясь к груди, пока она терлась о его каменную эрекцию. Он втянул в рот сосок, и она застонала. Слишком громко.

— Тише, или мне придется остановиться, – предупредил он, переключившись на другой сосок.