Кровь на песке - Брэдли Бэлью Страница 143

Ушли они все вместе или постепенно – мнения расходятся. Принято считать, что не осталось никого, но скажи мне, Чеда, каковы шансы, что сорок девять существ, имеющих свободу воли, вдруг разом согласятся на что-то?

— Шансы малы, – признала Чеда.

— Вот именно. Уверен, что были те, кто не смог расстаться с нашим миром. Мне нравится думать, что порой они навещают Шарахай. Впрочем, это ничего не меняет: раз они не заявляли о себе раньше, то вряд ли когда-то объявятся. Так что выброси из головы, это всего лишь сказки, не имеющие к нам никакого отношения.

— Наверное, вы правы, – ответила Чеда. В отличие от Амалоса она думала об этом без удовольствия: если старые боги действительно остались в их мире и настолько могущественны, почему не уничтожат зло – Королей Шарахая?

Вскоре она наткнулась на очередную любопытную историю на другой кости. Она перечитала первый отрывок три раза, не веря в свою удачу, но когда дошла до конца, сердце ее упало.

— Что там? – спросил Амалос. Чеда передала ему кость. Он начал читать, поначалу быстро, но споткнулся, как показалось Чеде, на том же отрывке.

— Сын оазисов…

— Да, – отозвалась Чеда. Это и вправду была та самая строчка, что привлекла ее внимание. – Читайте дальше.

Он послушался, нахмурив брови, словно пытался определить место кусочка в большой головоломке.

— Подсказка – племя Наразид…

— Да.

Он закончил читать и нахмурился еще сильнее.

История, записанная шейхом, рассказывала о Смеющемся владыке, Сыне оазисов, посетившем однажды земли племени Наразид, что охраняло оазисы, называемые Зелеными островами. Строки, как и стих, очевидно, указывали на Месута, к тому же там говорилось о женщине – «воровке, проворной, как жук», – которая попыталась украсть у него некую драгоценность. Разумеется, жук был намеком на скарабеев Воинства.

Воровка попыталась обратить украденный артефакт против хозяина, вызвав воющую стаю, и та явилась, но выступила против злодейки, убив и ее, и всех ее сторонников. Владыка наказал все племя и потребовал казнить старших дочерей шейха. Тот счел это справедливым, ведь пять младших дочерей ему оставили.

— Сказочка, одобренная Королями, – объявил Амалос, возвращая кость.

— И все?

Он нахмурился.

— А что еще это может быть?

— Я не знаю, – Чеда указала костью в его сторону. – Но я надеялась, что достаточно будет снять с него браслет – и пророчество сбудется.

Амалос совсем помрачнел.

— Похоже, что ты ошибалась.

— Не шутите так.

— Я совершенно серьезен. Единственный вывод, который из этого можно сделать: мы пока не добрались до правды. Но она где-то здесь, – он обвел книжные полки, – где-то рядом.

Чеда кивнула, не желая спорить. Она попыталась представить, что чувствовала та девушка, похитив золотой браслет Месута. Наверное, думала, что вот-вот убьет его. И какой ужас испытала, когда асиримы, воющая стая, обратились против нее, а не против хозяина.

А ведь то же самое может случиться и с ней.

— Чеда, – обеспокоенно позвал Амалос, когда она, закончив чтение, принялась укладывать кости в обитые тканью футляры. – Я давно должен был тебе кое-что рассказать.

— Что?

— Я знал твою мать, Айю.

— Вы мне говорили.

— Да, но не о ее попытках найти… нечто.

— Кровавые строки.

Амалос кивнул.

— Тогда я не знал этого, но теперь уверен: она искала именно их.