Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 144

Фигура двинулась к нему, в ее руке появился Клинок Чести. Пыленосческий, со странной прорезью посередине и россыпью украшений вокруг рукояти. Каждый шаг оставлял выжженный след на полу. Сзет изучал этот особый прием для устрашения.

— Сзет! – воскликнул спрен. – Мне действительно кажется, что тебе следует драться!

— Никто не говорит мне правду. Паломничество – ради чего? Почему носители Чести расточаются дымом, когда я их убиваю?

Пыленосец побежала.

— Сзет! – крикнул спрен. – Сзет!

— Я недостаточно умен, чтобы разобраться, что здесь происходит, но драться я не буду. Я собираюсь отыскать ответы.

Носительница Чести достигла его, выставив вперед меч. За ней оставался огненный след: еще один прием для устрашения. Она подобралась достаточно близко для замаха, и в этот момент Сзет сплетением уклонился в сторону.

Последовала серия атак, четыре широких удара по дуге, и от каждого он увернулся с помощью своих способностей. Она гналась за ним, используя потоки для изменения сцепления с землей: то легко скользила, то мгновенно обретала преимущество в силе и прыгала вперед в мощном выпаде.

Сзет уворачивался от всех.

Он знал эти приемы. Когда она воспламенила воздух, он задержал дыхание, поскольку это было не так опасно, пусть и эффектно. Пыленосцы слыли мастерами методов устрашения! Безусловно, при должной подготовке она могла бы заполнить воздух в замкнутом пространстве опилками, а потом поджечь, породив невероятной силы взрыв. Но в атаках этой женщины Сзет видел ее наставницу. Вспышки и горящий след лишь уловки, чтобы отвлечь внимание противника и точно рассчитанным движением нанести настоящий удар. Или же застать врасплох и применить Расщепление.

Сзет не поддался на финты. Он уворачивался, то взлетая, то воспламеняя пол или поджигая древесину, прежде чем соперница успеет превратить его во взрывоопасную пыль.

— Что все это значит? – тихо спросил он. – Тебе это призвание ново. По крайней мере относительно. Объясни.

Она зарычала и щелкнула пальцами, сотворив вокруг себя огненное облако. Это действие было ограниченным, поскольку из воздуха вытягивалась вода, порождая воспламеняемый газ. Геариль-дочь-Геариль обожала подобные трюки. Однако пока Сзет не давал противнику прикасаться к себе или к полу у себя под ногами, Расщепление не представляло особой угрозы. Данный талант мог приводить к необычайным разрушениям, но в поединке был менее ценен, чем на поле боя, где скученность врагов позволяла поджигать целые участки земли вместе с людьми.

Сзет уклонился от следующей серии размашистых атак и ощутил сквозившую в ударах носительницы Чести досаду. Он начинал понимать, насколько его кошмарное существование способствовало улучшению навыков. Несмотря на всю подготовку, у здешних носителей Чести было мало опыта по части смерти и разрушения, для Сзета же смерть и разрушение стали его жизнью с самого начала изгнания. В людях вроде Каладина он находил равных себе и сражался с ними. Он начинал свой путь одним из лучших бойцов, когда-либо рожденных Шиноваром, и давно превзошел тот уровень.

— Дерись со мной! – рявкнула женщина, когда он снова уклонился.

Минутку.

— Откуда ты узнал? – прошипела она. – Ты меня унижаешь!

Не может быть.

Сзет приземлился и встретился взглядом с метнувшейся к нему носительницей Чести.