Чудовища на Полынной улице - Ольга Болдырева,Анна Сешт,Татьяна Ван,Ксения Левонесова,Анна Кавалли,Олег Крамер,Софа Вернер,Виктория В. Павлова,Мария Воробьи,Екатерина Стрингель Страница 145

Редко так случалось, что Эля была настолько кому-то нужна. Ее на физкультуре в команду по волейболу выбирали последней, а здесь поставили во главу и по центру – если бы это еще не выглядело жертвоприношением… Она прокашлялась.

— Я буду кричать, пока не спасут, – слабым голосом погрозила Эля.

— Этого мы от тебя и ждем.

— Почему?

Макс тащил Майю, пачкая и разрывая ее юбки о мелкую крошку скалы. Цветные колготки блеснули в свете – и снова исчезли, будто Эле все лишь мерещится. Тревожный бардак в голове по привычке разложился ощущением, что смерть уже дышит в спину. Эля обернулась и вгляделась в молчаливую пустоту пещеры. Нехорошее осознание встало поперек горла.

— Это логово алмасты…

— Мы предполагаем, что да. – Ясмина поднялась и похлопала себя по ногам, чтобы согреться. – Моя мама посвятила их изучению всю жизнь, но так и не встретилась с ними. Это так терзало ее, что она умерла в долгой и мучительной горячке в возрасте восьмидесяти девяти лет. Я – младшая ее дочь – единственная продолжила следовать ее мечте. Ты же любишь свою маму, Эльмира?

Эля промолчала в ответ.

— Или Элеонора, или Эльвира… разве не все равно? Сейчас ты хорошенько поорешь, алмасты явятся за тобой и заберут на ужин. – Ясмина улыбнулась, явно довольная собой. Макс тем временем усадил последнюю «куклу» – теперь и Ксюша смотрела на Элю сквозь закрытые веки. Казалось, подруги буквально сверлили ее напропалую – ожидая, что она их спасет. И она и впрямь намеревалась.

Эля закричала до того, как Макс замахнулся ножом. Она не могла позволить крови пролиться – как бы она потом просила за это прощения? Да и крови Эля боялась до паники. Она чего только не боялась, но теперь страх раздался эхом среди скал.

Дыхания хватило всего на несколько секунд. Макс опять поморщился, а вот Ясмина переменилась в лице – и заходила на месте, словно заведенная. Из грота раздался гудящий рокот, и она воскликнула: «Режь!», после чего ее никудышный помощник послушно схватился за нож и Эля закричала опять.

Этот крик захватил ее всю – и вылились на горы отчаяние, усталость, тревожность, копившиеся в ней годами и тяготившие ее. Ужас, попытка, борьба – от отрицания к принятию на повышение громкости. Пещера загрохотала, скала задрожала – словно целый табун стремительно бежал сюда. Ясмина зашлась восторгом: зааплодировала и запрыгала, как маленькая девочка с сединой в волосах.

— Вот оно! – перекричала она призыв Эли, а после продолжила по-немецки, соскакивая на русский: – Gott sei Dank![44] Мама была права – нужен крик несчастной израненной девушки! Mama hatte Recht![45]

Эля упала на колени и закашлялась до крови, пытаясь отдышаться ледяным и колким воздухом. Она уперлась лбом в скалу и позволила каменной дрожи проникнуть в тело, не чувствуя никакой опасности.

Ясмина громко проскандировала: «Полная готовность!» – и машины позади нее включили фары, которые ослепляли, как софиты на сцене. От беготни людей весь ритуальный зловещий огонь погас.

«Конечно, они ждали и готовились к этому дню, – промелькнула у Эли мысль. – Взяли с собой камеры и оружие – я даже не сомневаюсь, что они хотят поймать алмасты живыми или мертвыми…» Эля молила, чтобы существа пришли и спасли ее и подруг, но в то же время думала – каково им явиться перед людьми, от которых они скрывались веками или даже тысячелетиями?