Немезида ночного ангела - Брент Уикс Страница 146

— Я тебе верю, – говорит Фаэна. – Но… ты все это вел к тому, что не знаешь, как работает эта карета?

— Вообще-то, не вел, но в целом да. Ты меня подловила.

— Ха. Наверное, маги не единственные, у кого раздуто самомнение, – говорит она с веселыми искорками во взгляде.

— Раздуто как анероид, – признаюсь я.

— Анероид? Что это такое? – спрашивает она. Анероидом называлась коробка с воздушным пузырем, с помощью которой определяли погоду. Мне ее однажды показывал Логан. Или так назывался сам пузырь? Или вообще что-то другое.

— Видишь? Такой красавец, да еще и умен. – Я понимаю, что перехожу черту, поэтому спешно продолжаю: – Но нам сейчас важно не то, как работает магия, а то, что ты спросила потом. Насколько эти маги нас подозревают? Я вечером побуду с ними и посмотрю, не настроен ли кто-нибудь враждебно.

— И что будешь делать, если окажется, что настроен?

— Кое-что я сделать смогу, если придется. – Я поджимаю губы.

— Кое-что нехорошее? – спрашивает она.

— Да, нехорошее, причем как для них, так и для нас.

Фаэна опускает голову и вдруг вздрагивает.

— Что-то не так? – спрашиваю я, когда она скрещивает руки на груди.

— Ты не мог бы?.. – Фаэна жестом просит меня отвернуться, и я повинуюсь. Она разворачивает снятую одежду и надевает ее, несмотря на жару. – Я просто… – начинает она.

— Я ни о чем не спрашиваю, – говорю я, все еще глядя в окно.

Не спрашиваю, но догадываюсь, в чем дело, хотя и стараюсь об этом не думать. Фаэна, наверное, заметила, что ее сорочка пропиталась потом и стала очень прозрачной. Но я сам этого не видел, я же не смотрел.

Я – кремень.

Позднее Фаэна ведет себя странно – не вываливается из кареты в ту же секунду, когда та тормозит на очередной станции, а ненадолго задерживается в этой душегубке. Она выходит, переодетая в свежую, сухую одежду, и только ее темные волнистые волосы еще остаются влажными и слипшимися в пряди. Всю дорогу мы удалялись от побережья, медленно поднимались на возвышенность, и джунгли постепенно сменились высокогорной пустыней. Здесь уже не так влажно, но зато солнце стоит высоко в небе, и жара стала невыносимой. Из-за того, что Фаэна задержалась в карете, она почти не успевает размять ноги, и вот нам уже снова приходится забиваться внутрь.

На этом отрезке пути мы оставляем двери открытыми, и поездка становится приятнее, хотя и шумнее. Ветер обсушивает нас, и вскоре, несмотря на палящий зной, мы оба замерзаем.

Когда карета наскакивает на очередную кочку, я замечаю, как Фаэна морщится и подносит руку к груди.

— Синяки и ухабы – то еще сочетание, да? – говорю я, пытаясь приободрить ее улыбкой.

— Что? – перекрикивает она ветер.

— Тот разбойник. Ты говорила, он оставил на тебе синяки? Ты их еще чувствуешь? – Я старательно не смотрю на ее грудь, но от моих слов мне становится стыдно. – «Их» значит синяков, а не твоих… Я хотел спросить – тебе уже лучше?

Идиот! Зачем я вообще об этом заговорил?

— А, точно. Ну да. Да, лучше. Синяки уже проходят. Не так быстро, как мне бы хотелось, но проходят.

Она замолкает и о чем-то задумывается.

Мои дальнейшие неуклюжие попытки разговорить ее с треском проваливаются. Фаэна отвечает вежливо, но коротко. И мне не понять, из-за холода ли она сидит, сжавшись в комок.

Вот нужно было напомнить ей об одной из худших ночей в ее жизни, да? «Молодец, Кайлар, нашел легкую тему для разговора. Просто умница!»