Повелитель стали - Рейчел Шнайдер Страница 147

— Ладно, – отвечаю я наконец, согласившись на обмен.

— Заприте дверь и никуда не ходите в одиночку, – приказывает Экер.

— Так точно, – отвечает Бо, изобразив подобие поклона.

Он предостерегающим тоном произносит ее имя, и она закатывает глаза.

Холлис открывает дверь и ругается.

— Эта старая карга подменила ключи, – говорит он, войдя в номер, и мы видим стоящую посреди комнаты односпальную кровать.

Мы поворачиваемся, когда Бо толкает нашу дверь, где обнаруживается та же картина – односпальная кровать посреди комнаты и небольшой письменный стол со стулом сбоку.

— Похоже, она обдурила вас, ребята, – заключает она.

Я щелкаю языком, глядя на Холлиса, и вхожу в номер.

— Не будь принцессой, – растягивая слова, говорю я.

Экер улыбается в ответ на раздражение Холлиса.

— Делиться значит заботиться, – соглашается Бо, закрывая дверь перед их носом и запирая ее. – А теперь, – продолжает она, достав из-за пазухи бутылку спиртного, словно уличный фокусник, – давай-ка как следует напьемся.

Глава 42

О боги.

Это очень, очень раздражает.

Я стою в номере Холлиса и Экера и, посмотрев на себя, вижу, что одета в то, в чем легла спать – то есть в нижнее белье и блузку, едва прикрывающую верх моих бедер.

Холлис сидит за письменным столом у двери, без рубашки, и записывает что-то в небольшую тетрадку в тусклом свете немногих свечей. Прежде я не видела у него эту тетрадь, но, судя по поцарапанной коже ее обложки и покоцанному корешку, он пользуется ею довольно часто.

На другой стороне комнаты Экер лежит на кровати на животе, положив голову на предплечье, и крепко спит. Одетый только в штаны, с обутыми в ботинки ногами, свисающими с края матраса, он лежит неподвижно, если не считать его вздымающейся и опускающейся при дыхании спины.

Холлис не отрывает глаз от тетради. Я нерешительно делаю шаг к нему, отметив про себя, что на столе лежит его меч. Я заглядываю через его плечо и с удивлением обнаруживаю, что его почерк мелок, неряшлив, почти неразборчив, что предложения, которые он пишет, налезают на следующие строчки. Я чувствую тепло, исходящее от его тела, но сам он не поднимает глаз и не замечает, что я близко. Пытаясь определить границы того, что я могу сделать в этой ипостаси, я дую ему в ухо, и его голова резко поворачивается ко мне.

Вздрогнув, я отступаю на шаг, но слова, которые я собиралась сказать, так и не слетают с губ из-за того, как он смотрит на меня. Вернее, не на меня, а сквозь меня.

Он смотрит вправо, влево, затем на Экера, который спит на кровати. Потом прищуривается, вглядываясь в полумрак за пределами света свечей. И после долгой напряженной минуты, когда мне кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, поворачивается к письменному столу.

Тихо выдохнув, я переношу внимание на Экера. Я много раз наблюдала, как он спит – в моей комнате в хижине, на лодке, на земле в лесу, – но я еще никогда не видела, чтобы он спал вот так – совершенно расслабленно и в полном покое. С волосами, закрывающими лоб, ресницами, отбрасывающими тень на верхнюю часть его щек, и чуть приоткрытым ртом. Это вызывает непонятное стеснение в груди, которое я не смогла бы описать словами, нечто, кажущееся мягким и в то же время острым.

Его сила очевидна в мускулах спины и рук, в каждом изгибе, отточенном тренировками и боями, на боку виден шрам от удара кинжала Кея. Кожа на нем грубая и шершавая, в отличие от других шрамов, быстрее заживающих на суше. Остальная его кожа смуглая и безупречная.