Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен Страница 147

Я тяжело выдохнула, в груди взметнулся страх. Через несколько часов мы спустимся и нападем на Гриндиль, а от меня зависело так много. От моих чар. Если я оплошаю, погибнут десятки. Люди, рискнувшие навлечь на себя гнев Снорри, чтобы помочь мне, поставят на кон собственную жизнь с полной верой, что моя судьба – победа, и внезапная тяжесть этого бремени обрушила бы меня на колени, если б я стояла на ногах.

И я, едва избежав смерти ночью, вполне могу погибнуть уже днем.

Мысль вернула меня к сожалению, что пронзило меня, когда я думала, будто моя жизнь подошла к концу. И вполне вероятно, что в считаные часы я буду лежать на земле, истекая кровью, и чувствовать то же самое, а я не желала себе такой участи.

Я желала большего. Даже пусть всего на мгновение, чтобы ухватиться за него, как за единственный огонек в непроглядной ночи, и неважно, оборвется ли моя жизнь сегодня или сбудутся страхи состариться в одиночестве и забвении.

Зная, что ступаю по тонкому льду, я чуть подалась назад и прильнула к Бьорну всем телом.

«Он просто решит, что мне холодно», – убеждала я себя, но, судя по жару, который разлился внизу живота, втайне надеялась, что Бьорн истолкует все иначе.

Я затаила дыхание, ожидая ответа, и сердце забилось чаще.

— Замерзла, Фрея? – В голосе Бьорна не прозвучало и капли тревоги, лишь нотки веселья и намек на нечто куда менее невинное.

Именно он и придал мне смелости.

— Нет, – выдохнула я и немного потерлась. – Не замерзла.

— Хм-м. – Скорее ощутила я рокот в его груди, чем услышала, и прикусила губу, ожидая, как Бьорн отреагирует. – Отлить захотела?

Меня захлестнуло негодование.

— Нет!

— Тогда чего ерзаешь? Спать невозможно.

Негодование сменилось жгучим стыдом, но тут я почувствовала дрожь его беззвучного смеха, и мгновение спустя его большой палец принялся поглаживать тыльную сторону изувеченной ладони маленькими кругами, разжигая пламя меж моих бедер все сильнее.

— Хватит.

Рука Бьорна замерла.

— Хватит?

— Трепаться. – Я прикусила губу. – В смысле, хватит вопросов.

— А-а.

Он снова принялся выводить круги, посылая волны мурашек, и я вдруг поняла, что придралась к нему несправедливо. Бьорн имел полное право относиться ко мне с подозрением. Я то манила, то отталкивала, сперва извивалась на нем, одержимая похотью, потом орала и требовала держаться от меня подальше. Ему впору не желать иметь со мной ничего общего, ведь я запутанна и непостоянна, а он все равно держался у меня за спиной.

— Сегодня я могу умереть.

Бьорн напрягся:

— Поэтому перестать задавать вопросы? Потому что ты боишься смерти?

Взвыл ветер, громче захрапела Бодиль. Чудо, что никто больше не проснулся. Никто не шелохнулся, а значит, у меня не было предлога не ответить.

— Я не боюсь, – прошептала я. – Но прошлой ночью я смотрела ей в глаза с сожалением – и не хочу этого снова.

Бьорн молчал, и если бы не мягкие поглаживания его большого пальца, я решила бы, что зря открыла ему свои чувства. По правде говоря, я не знала, что у него просила, ведь вокруг нас полно людей. Ведь его отец – мой муж – явно неподалеку оттуда, где мы лежали, сплетясь в объятиях, и уж точно в пределах слышимости. Но… боги, как я желала.

Затем Бьорн сдвинул руку – и прижал ее меж моих грудей, к сердцу, которое дрогнуло и забилось чаще.